Осень в Сокольниках

И со стоном в два глотка выпил его.

Вадим впервые так близко видел настоящего алкоголика. Силин был даже не алкоголик, он уже переступил эту грань.

На стуле сидел человек, больной какой-то страшной болезнью. Она разрушала не только здоровье, но и уничтожала его как личность. Человека не было. Было нечто имеющее привычный человеческий облик. И вот это нечто откашлялось и посмотрело на Вадима вполне осмысленными глазами.

— Гражданин Силин, вы понимаете, где находитесь?

— Нет, — выдавил, выдохнул Силин хрипло и придушенно. Он помолчал, огляделся. — В милиции вроде.

— Вы находитесь в Управлении Московского уголовного розыска.

— На Петровке, что ль?

— Именно, гражданин Силин, именно на Петровке.

— Значит, не за драку? — Голос Силина позвучнел, обрел некоторую твердость.

— Позвольте, Вадим Николаевич? — Фомин подвинул стул, сел рядом с Силиным. — Не за драку, Петя. Здесь МУР, мы хулиганами не занимаемся. Усек?

Силин молчал."

"— Я тебе, Петя Силин, вот что скажу. — Фомин достал сигарету, переломил, вставил в мундштук. — Я тебе, Петя Силин, помочь хочу, так как жизнь свою ты — и до этого нашего разговора — на бормотуху променял. А теперь ты, Петя Силин, до самого края дошел. Ты видишь, мы никаких протоколов не ведем, просто беседуем с тобой.

Силин молчал, медленно перебирая пальцами петли на пиджаке.

— Мы, — Фомин погасил сигарету, — по закону тебя в таком состоянии допрашивать не можем. Но ты же видишь, что мы к тебе по-людски относимся. Так что и ты, Петя Силин, так же к нам отнесись. А разговор наш короткий будет. В Зачатьевском что взял, Петя Силин?

Силин молчал, кадык на горле его дернулся, пальцы перестали перебирать петли пиджака. Он весь напрягся, а глаза смотрели уже осмысленно и затравленно.

— Так что, Силин, — Вадим встал из-за стола, — мы можем предъявить вам доказательства…

— Не надо, — прохрипел Силин, — не надо, товарищ начальник. Сам все скажу.

— Вот и хорошо, Петя. — Фомин выбил сигарету из мундштука. — Так оно легче будет. Чистосердечно.

— Чистосердечное признание облегчает душу, но удлиняет срок. — Силин усмехнулся.

— Ты не глупи, Петя, не твои это слова. Ты же не урка ушлая. Ты человек оступившийся.

— Я сам хотел прийти, да загулял. — В голосе Силина послышалась тоска. — Получу-то сколько?

— Мы ж с тобой мужики. Врать я тебе не буду. Вот, — Фомин хлопнул по лежащему на столе УК РСФСР, — здесь все написано.

Фомин взял кодекс, полистал.

— Читай вот, статья 89. Лишение свободы на срок до трех лет или исправительные работы до года. Вот и думай, Петя Силин, что тебе выгоднее — на нарах припухать или из зарплаты отчислять государству.

— Я что, — Силин привстал, — я разве чего… Начальник… Со всей душой я. Попутало меня.