Осень в Сокольниках

Феня она и есть феня. Только позже он узнал, что такое меломан. Позже, когда собрал богатую коллекцию пластинок с ариями из оперетт. Жизнь прошла, а увлечение осталось. Поэтому с особым чувством входил он сегодня в служебный вход театра.

— Вы к кому? — спросила Фомина пожилая женщина— вахтер.

— Я из милиции, мне бы к инспектору по кадрам.

— Документ у вас есть?

Фомин достал удостоверение и, не давая в руки, раскрыл.

— Московский уголовный розыск, — прочитала вахтерша. — Ну что ж, — нехотя сказала она, — проходите, кадры на втором этаже.

Лестницу покрывала вытертая ковровая дорожка, глушившая шаги. Фомин поднимался, прислушиваясь, втайне надеясь услышать музыку. Он шел по узкому коридору мимо дверей с аккуратными табличками, удивляясь обыденности театра. Учреждение как учреждение. Реальные будни никак не вязались с волшебным миром, живущим в его воображении. И кабинет у инспектора по кадрам был самый обычный, в таких Фомину приходилось бывать часто.

— Что вас интересует, товарищ подполковник? — спросила инспектор, женщина лет тридцати пяти, гладко причесанная, аккуратная, подтянутая.

— У вас шофером работает Алимов?

— Он уже не работает шофером, — перебила Фомина женщина, — за пьянку его лишили водительских прав на три года. Сейчас он постановщик.

— Это что за должность такая? — удивленно спросил Фомин.

— По-старому — рабочий сцены.

— Алимов сейчас в театре?

— Нет, он в командировке, в Перми…

На столе пронзительно и длинно залился телефон.

— Это Пермь, — инспектор взяла трубку, — я сейчас узнаю, где он.

Она долго говорила о каких-то заявлениях на отпуск, о тарификационной комиссии, потом спросила невидимого собеседника:

— Кстати, Виктор Иванович, как там Алимов? Ах, так. Понятно. Ясно. Принимайте меры. Да. Хватит с ним цацкаться. — Инспектор положила трубку, посмотрела на Фомина. — Ничего утешительного вам сказать не могу. Пил, самовольно уехал из Перми.

— Давно?

— Три дня назад.

Фомин шел по Пушкинской к метро, прикидывая, как ему отловить Алимова. Дома он у него был. Участковый выяснил, что Алимов в квартире не появлялся больше месяца. Ну это и понятно, он был в Перми. А теперь? Где же Алимов? Конечно, он мог уехать куда угодно, хоть в Сочи. Но должен же человек появиться дома. Фомин спустился в метро, он решил опять зайти в 48-е отделение.

Двери квартиры Патрушева были обиты металлическими скобами и напоминали крепостные ворота перед набегом татар.

Калугин нашел кнопку и долго слушал, как звенит звонок на «сопредельной стороне». Потом послышался лязг запоров. Видимо, хозяин открывал еще одну дверь. И наступила тишина. Калугин знал, что Патрушев внимательно изучает его в дверной глазок.

— Кто там? — Голос был приглушен массивностью двери.