Остров сбывшейся мечты

Он не понимал, почему к нему не приходят два сыщика, которых он нанял, чтобы найти Вику, но спрашивать медсестру было бесполезно, не говоря уже о том, что у Липатова не было на это сил. Даже шепот давался ему с трудом – хотелось заткнуть уши, закрыть самому себе рот, зажмурить глаза и не видеть над собой профессионально внимательного лица. Немота становилась спасением.

«Спи, спи», – заставлял он себя, сам точно не понимая, зачем, но ощущая, что нужно заснуть – заснуть по-настоящему, а не так, как он спал все это время. Про себя он напевал старые колыбельные, всплывшие в памяти из тех времен, когда жива была бабушка, укладывавшая внука спать с напевными песнями.

Он делал это серьезно, ответственно, мысленно воспроизводя бабушкины интонации, убаюкивая самого себя. Сны не приходили, но Липатов не сдавался, часами бормоча одни и те же строчки, чувствуя, что в них скрыто то, что ему поможет.

К концу третьего дня бормотания он уснул. Сон опустился на него быстро, словно накрыв цветастым пледом, и Липатов без малейшего удивления увидел себя сидящим на поваленном стволе дерева. За спиной его шелестел лес, перед ним открывалось море, с которого дул свежий пронзительный ветер.

Не оборачиваясь, Антон почувствовал, что сзади подходит Вика – маленькая испуганная Вика, за которой по-прежнему, не отставая, двигалось нечто черное, большое, приближалось к ней все ближе и ближе. Антон хотел обернуться, но не смог. Вика остановилась за его спиной, постояла и стала уходить назад. Липатов пытался крикнуть, пытался взмахнуть рукой, чтобы остановить ее, – бесполезно. Черное дохнуло ему в шею, и холод, поднявшись вверх, снова вызвал к жизни боль, угнездившуюся в затылке. Антон застонал и проснулся.

Виктория Стрежина. ОстровСсадины не заживали. К царапинам на руках Вика более-менее привыкла и лишь морщилась, когда ветки задевали о них. Но на ступнях тоже образовались ранки – она никак не могла вспомнить, откуда они взялись, – и они беспокоили ее все сильнее и сильнее. Маленькие поначалу, постепенно они превратились в трещины, и больше всего девушку тревожило, что вокруг одной из них, над большим пальцем правой ноги, вздувается темно-желтый пузырь, к которому было больно прикасаться.

На ступнях появились волдыри.

Вика передвигалась босиком, потому что давно забыла, где потеряла сандалии, и в последний раз, когда она отсиживалась в лесу, под ноги ей попалось жгучее растение. Утром Вика выбралась к морю – ночью она панически боялась подходить к нему – и промыла ноги в морской воде, терпя боль. Но вода не помогла. Волдыри не проходили.

«Я сгнию здесь заживо. Может быть, он именно этого и хочет?»

Она понимала, что неумолимо приближается к сумасшествию, что дикие образы завладевают ее сознанием.