Остров сбывшейся мечты

Вика перестала замечать боль, и лишь распухающий гнойник на ноге заставлял ее постанывать при ходьбе. Она по-прежнему чувствовала, что за ней следят, а однажды на рассвете услышала мужские голоса – высокий и низкий, спорившие о чем-то. Вика понимала, что спорят о ней, но ей стало почти все равно.

Все-таки она поднялась с остывшего за ночь песка, который теперь был повсюду: в ранках, во рту, во всех щелочках и ямках ее тела, – и прошла несколько шагов, хотя знала, что никого не увидит. Они хорошо умели прятаться, в отличие от нее.

Внезапно в ней проснулась злость.

Пусть они решат наконец, что с ней делать! Любые издевательства, побои – все, что угодно, но только не выматывающее одиночество! Господи, какой идиоткой она была жизнь назад, когда мечтала попасть на необитаемый остров! Ей ничего не нужно, кроме людей вокруг – любых людей: жестоких, злых, смеющихся… Любых!

Почему ее никто не убивает?!

Чего они ждут?!

ЧТО ОНА ДОЛЖНА СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ОНИ ПОЯВИЛИСЬ?!

Вика ощутила голод – первый раз с тех пор, как приходили мурены. При мысли о консервах к горлу подкатывала тошнота, но она вспомнила, что в ящиках была и другая еда.

Хлеб. Шоколад. Что-то еще, о чем она забыла, хотя осматривала содержимое ящиков очень внимательно. Что-то важное… Решительно мотнув головой, чтобы прогнать остатки мутного, больного сна, девушка пошла вдоль берега, не думая ни о чем, кроме еды. Ей надо поесть. Она очень плохо ела все эти дни, отсюда головокружение, тошнота, постоянная слабость и обмороки. Надо поесть.

Поднимающееся солнце подсвечивало океан так, что он казался розовато-золотым.

Вика бросила короткий взгляд на белые камни, на одном из которых она сидела, спасаясь от мурен, и поймала себя на мысли, что не может вспомнить, как давно это было. Она потеряла счет времени, а ведь ее должны были забрать с острова через две недели после прибытия сюда. Две недели, наверное, уже прошли. Вика начала негромко смеяться и так, смеясь, и дошла до палатки.

Она наклонилась над той коробкой, в которой лежали консервы, и смех ее оборвался. На дне коробки осталось пять банок.

Не веря своим глазам, она метнулась к другим ящикам, пошарила в них руками, подтащила их туда, где было светлее… Достала надорванный пакет и долго смотрела на хлебцы, по которым расползалась яркая сине-зеленая плесень, похожая на разноцветные снежинки.

Разворачивая обертку шоколада, Вика уже знала, что увидит. Плитка вытекла у нее из пальцев – не шоколад, а сплошной белый налет, под которым еле можно было различить коричнево-кофейное, плохо пахнущее. Она подошла к канистрам с водой.