Остров сбывшейся мечты

И самое главное – ничего нового, вот что паршиво! Красько по-прежнему говорит, что Вику уважали, ценили, а после эскапад с предыдущими секретаршами искренне радовались, что наконец-то нашелся вменяемый человек, который хорошо работает и при этом пальцы не гнет веером в разные стороны. Ничего не выбивается из ранее составленного портрета, ни-че-го!

– Значит, снова приходим к Коцбе. Или же кто-то где-то что-то тщательно скрыл, – пробормотал Макар, сел на диванчике и протянул руку к ближнему листку. – Ладно, давай работать. У тебя на каждом листе отдельный персонаж, как я просил?

– Само собой."

"Бабкин знал, что последует дальше: следующие полчаса Илюшин будет недоступен, отвлекать его не рекомендуется. Поэтому Сергей отключил звук телефонов и отправился на кухню варить себе кофе. Пить напиток в одиночестве ему не хотелось, его присутствие Макара не напрягало, и Сергей вернулся в комнату, взял книжку с белой птицей на обложке и начал читать, время от времени поглядывая на напарника.

Илюшин сидел на диване, быстро пробегая глазами текст на очередном листке. Иногда он прерывался, обдумывал что-то и снова возвращался к записям Бабкина. Со стороны они выглядели как хаотичное нагромождение листов бумаги, исписанных крупным почерком, но Сергей знал, что Макар уже разложил их по своей, понятной только ему, системе, в которой персонажи, как он именовал людей вслед за Сергеем, могли быть объединены по любому, самому странному, признаку. Рядом лежал чистый лист бумаги, на котором разноцветными фломастерами Илюшин рисовал разнообразных человечков и их окружение. Изредка отрываясь от книжки, Бабкин наблюдал, как рядом с фигурками появилась длинная, на пол-листа, собака, за ней – дерево, под которым Макар намалевал что-то, отдаленно напоминавшее дракона с кошачьим хвостом. Опять задумался, изучая дракона, и снова погрузился в записи.

Каким образом из шаманства Макара вытекало решение задачи, Сергей не понимал, но зато не раз видел, к каким результатам приводила эта бессмысленная на первый взгляд работа. Все образы, которые Илюшин выуживал из своей головы, он набрасывал на бумаге, и в какой-то момент из них складывалась картинка, в которой смешные человечки стояли на своих местах, и ни одного из них нельзя было сдвинуть, чтобы не изменился весь сюжет целиком. Сейчас Бабкин понимал, что основой идеи Макара являлась нарисованная под человечками длинная собака, но что она означает – не знал. Красько не упоминала о животных, а что модифицировало в таксу илюшинское воображение, догадаться было невозможно.

Через час на столе лежал второй лист с корявыми существами, изображенными Макаром. Бабкин пригляделся, и в вертикально нарисованной крупной гусенице с шарфом вдруг явственно распознал Вениамина Рощина.