От Лукова с любовью

Неделю спустя я не смогла перестать думать обо всех причинах, объяснявших, почему вся эта затея была дурацкой идеей, включая то, что Иван увидит мою задницу при свете вспышки.

Наши дружеские отношения длиной в одну неделю… наладились. За это время мы ни разу не оскорбили друг друга. Однажды он даже улыбнулся мне, когда я поддержала его в том, что мы все сделали правильно, тогда как тренер Ли утверждала обратное.

Все было в порядке. В полном порядке.

И, возможно, отчасти поэтому, мне не хотелось, чтобы он начал поддразнивать меня. По крайней мере, пока я буду не одетой.

Мне было наплевать, что подумает фотограф или сотрудники журнала… но единственным человеком, способным по-настоящему взбесить меня, был Иван.

Поэтому, проведя целую ночь в напряженных раздумьях по поводу съемки, я решилась. Галина сказала бы, что я дергаюсь, но я не дергалась. Просто я… находилась в напряжении. Из-за последствий. Долгосрочных и краткосрочных. С Иваном и без него.

Я чувствовала себя совсем не так, как вначале, когда меня возбуждала эта идея, и если интуиция подсказывала мне, что она дерьмовая… значит, на то была причина.

Всякий раз, когда я раньше игнорировала свою интуицию, я расплачивалась за это.

Поэтому…

Тренер Ли повернулась, чтобы посмотреть мне в лицо, когда мы стояли друг против друга на льду у бортика в почти пустом КЛ. Ее лицо мгновенно стало непроницаемым, а рот перекосило, но выдали ее именно пальцы, которые тотчас же зашевелились. Это и натянутая улыбка, в которую сложились ее губы, когда она почти прохрипела:

– Есть что-то, о чем мне следует знать?"

"Было ли что-то такое, о чем ей следовало знать?

Нервы, просто нервы, ужасные нервы, которые скручивали меня изнутри и вызывали чуть ли не боль в желудке, которая распространялась по всему телу, но все, что я смогла сделать, это пожать плечами.

– Я не знаю, захочу ли я кататься с Иваном после этой съемки, – сказала я ей. – Одно дело выполнять поддержки полностью одетыми, но чем больше я думаю о том, что должны будем делать это обнаженными… я не знаю, – отчасти солгала я.

Потому что я знала. Я знала то, что, возможно, было самой важной причиной. Я опять сомневалась.

Дня три тому назад я начала уничтожать комментарии и сообщения от случайных парней на своей страничке в Пикчеграм.

Я увидела всего два комментария, но и этого было уже слишком много. Они говорили, что хотели бы «заняться со мной анальным сексом» и «разорвать (мне) задницу». Потом там были еще личные сообщения, это были фотографии двух придурков, и еще одно, в котором меня просили запостить видео с моей голой ногой. В результате чего я потом задумалась над словами моего брата о том, что незнакомцы будут дрочить, глядя на мои фотографии.