От Лукова с любовью

– О, малышка, не стоит этого делать… – Мама умолкла, отодвигая назад табурет и одаривая меня улыбкой, которая, должно быть, причиняла ей боль, а потом направилась прочь из кухни, по-видимому, в гостиную.

Гнев переполнял меня, когда я сидела на кухне с полной тарелкой еды и до меня доносился тихий смех мамы. Она была в порядке, и это было главное.

Но…

Мама и правда думала, что фигурное катание для меня важнее, чем она.

Я любила его. Разумеется, любила. Я не могла дышать без него. Я не знаю, кем бы я стала без него. Я не знала, кем я стану в будущем без него."

"Но я также не могла дышать без своей мамы.

И если бы мне пришлось выбирать между ними, то я не сомневалась бы. Ничуть.

То, что я была такой никчемной дочерью, было моей виной. Никчемным человеком. Потому что не открывала рта и не говорила ей того, что ей было необходимо слышать. Больше признаний в любви и меньше сарказма. Из-за того, что Пол разбил мне сердце, бросив меня, я недостаточно ценила ее, своих братьев и сестер, старавшихся вернуть меня в реальную жизнь, несмотря на то, что я была угрюмой, злобной сучкой.

Все они никогда не желали мне ничего, кроме счастья.

Желали, чтобы я победила, потому я хотела именно этого. Всегда.

А я не придавала этому значения. Я не дала им возможности гордиться мной, неважно, по какой причине. Я ничего не могла предложить им взамен.

Чувство вины душило меня. Из-за того, что я все усложняла. Из-за того, что была зацикленной и немного несговорчивой.

Комок в горле стал втрое больше, он душил меня, я задыхалась.

Господи.

Я не могла сидеть и вести себя так, будто со мной все нормально, когда это было не так. После съемки мне хотелось лишь одного – оказаться дома и расслабиться во время ужина, пока меня не станет клонить ко сну, но теперь… теперь у меня не было никакой возможности сделать это.

Вообще ни малейшей возможности.

Я была такой кретинкой.

Боже, я была чертовой кретинкой, и я была виновата во всем. Если бы я была хорошим человеком, хорошей спортсменкой, может быть, все было бы иначе. Но это было не так.

Я должна была что-то предпринять.

Соскользнув с табурета, я было направилась прямо к входной двери, собираясь выйти на улицу, но на секунду замешкалась, завернув свою еду в полиэтиленовую пленку и поставив ее в холодильник.

А потом я схватила ключи и выскочила из дома, ощущая внутри себя вкус вины и отчаяния, наводивших на меня тревогу, заставлявших меня чувствовать себя дерьмом.

Я не знала, куда иду.

Я не знала, что я, черт побери, хочу сделать.

Но я должна была что-то сделать, потому что это… отвратительное чувство в моей душе разрасталось, разрасталось и разрасталось.

Мама была моей лучшей подругой, и она думала, что фигурное катание для меня важнее, чем она.