От Лукова с любовью

«Хм», сорвавшееся с моих губ, прозвучало примерно так же вяло, как я себя чувствовала.

Он по-прежнему что-то перемешивал, глядя в никуда.

– Это мой укромный уголок.

Удивленная его замечанием, я резко перевела взгляд на Ивана.

– Раньше это была комната для совещаний и кладовая, но несколько лет назад я обновил ее, после того как какие-то фанаты проникли в служебные помещения и вошли в раздевалку, когда я принимал душ.

Что?"

"– Они сфотографировали меня. Джорджине – генеральному директору – пришлось звонить в полицию, – сказал он, пожимая плечами и останавливая на мне взгляд.

 – В любом случае это было всего лишь дело времени. Иногда по вечерам я слишком уставал для того, чтобы ехать домой, поэтому я оставался здесь, – объяснил он, чем привел меня в еще большее замешательство. – Больше я этого не делаю.

Я подумала: интересно, а почему.

Потом я вспомнила, что это меня не касается. Неважно, друзья мы или черт знает кто еще.

Иван больше ничего не сказал, подойдя ко мне с чашкой в одной руке и с ложкой в другой. Я тоже молчала. Я только посмотрела на него, пытаясь понять, что он делает.

Когда он остановился прямо передо мной до того близко, слишком близко, и нарушил мое личное пространство, я все равно промолчала.

Он не вздохнул и не состроил рожи, держа чашку прямо перед моей грудью. Мысль о том, что я не спросила его, подсыпал ли он мне яд, возникла в моей голове так же быстро, как испарилась. У меня не было настроения вести себя как заноза в заднице. Правда не было. Вообще не было.

И поэтому я поняла, что со мной что-то не так.

Заглянув в чашку и увидев внутри светло-коричневую жидкость… я понюхала ее.

И опять взглянула на него.

Иван вскинул брови и слегка придвинулся ко мне.

– Это из пакетика, – объяснил он чертовски тихим шепотом, как будто нехотя или что-то в этом роде. – Пастилы у меня больше нет, если ты любишь такого рода сладости.

Он…

Он…

О черт!

– И я добавил туда миндально-кокосовое молоко. Тебе не нужно добавлять обычное молоко, – продолжал он, по-прежнему держа эту проклятую чашку в паре сантиметров от моей груди, пока я стояла как столб.

Он приготовил для меня шоколад.

Иван приготовил для меня горячий шоколад, твою мать.

Без пастилы, как он сказал, но ведь он не знал, что я в очень редких случаях балую себя горячим какао с пастилой.

Я не могла разобраться, откуда он узнал, почему, черт возьми, у него вообще оказалась эта смесь. Я просто не могла сообразить. Я ощущала себя так же, как в тот момент, когда он и Ли попросили меня стать его партнершей, я была как будто под наркотиками, не осознавая этого.

Иван Луков, самый большой заклятый друг в моей жизни после моих братьев и сестер, приготовил мне горячий какао.