От Лукова с любовью

Я выздоравливаю. Отдыхаю. Делаю то, что мне говорят.

От того, как он взглянул на меня, мне стало не по себе. Правда. Но прежде чем я успела извиниться за то, что резко разговаривала с ним, он опять нахмурился.

– Не выделывайся передо мной. Мы оба знаем, что ты прячешься от людей, и я не позволю тебе больше этого делать. Я ждал, надеясь, что ты сама выйдешь из депрессии, как только поймешь, что не порвала связки полностью и не сломала ногу, как мы боялись… но ты не вышла, поэтому я вытащу тебя из нее, если мне приходится это делать. Я ждал, что ты перестанешь вести себя как ребенок, и я больше не дам тебе поблажки, даже если ты в первый раз выкинула такой фортель.

Я не в первый раз выкидывала такой фортель. Он не видел меня тогда, когда от меня ушел Пол. Мне было точно так же плохо, но на этот раз я переживала еще сильнеее.

Я так же, как он, ткнула пальцем ему в лоб и произнесла только одно:

– Нет.

Иван моргнул, опустив ресницы на свои ярко-голубые глаза, и проговорил скрипучим голосом:

– Джесмин, ты сейчас оторвешь свою задницу от пола, выйдешь из дома и поедешь ко мне. Либо ты сделаешь это сама, либо за тебя это сделаю я. Выбор за тобой.

– Я не уеду из дома.

Он покачал головой:

– Ты уедешь из дома.

– Я не уеду из дома.

– Нет, уедешь. Выбирай. Либо ты выйдешь сама, либо я вынесу тебя.

Я опять ткнула его пальцем в лоб. Дважды.

– Нет.

У него затрепетали ноздри.

– Я считаю до пяти, а ты должна за это время принять решение, либо я сделаю выбор за тебя, и ты знаешь, каким он будет.

– Иван, я не хочу ехать с тобой.

– Мне плевать. Ты могла бы уехать с кем-нибудь из своих родственников, но ты не сделала этого, поэтому теперь ты поедешь со мной.

Я мгновенно пришла в бешенство и прошипела:

– Нет, нет, черт возьми!

Видимо, разозлилась не я одна, потому что он прошипел в ответ:

– Да, черт возьми!

– Я не хочу ехать с тобой, неужели тебе трудно это понять? Я не хочу, чтобы сейчас или в ближайшее время рядом со мной кто-то находился, – зло огрызнулась я, как полная кретинка, отчего у меня все сжалось внутри.

Ресницы еще ниже опустились на его глаза, оставив только узкие щелки.

– Почему? Ты вычеркнула меня из своей жизни?

Я запрокинула голову назад.

– Вычеркнула из жизни? Что, твою мать, ты имеешь в виду?"

"Его заостренная челюсть напряглась. – Ты вычеркнула меня из жизни? Ты злишься на меня и больше не хочешь быть моей партнершей?

Что за чушь он нес? Я в изумлении открыла рот, глядя на него. Моргнула. Потом опять открыла рот, потому что я, черт возьми, не могла разобраться, к чему он клонит.

– Я не понимаю, что ты хочешь сказать, Иван.

С трепещущими ноздрями и едва приоткрыв глаза, он спросил:

– Ты больше не хочешь быть моей партнершей?

– Из-за чего бы мне больше не хотеть быть твоей партнершей? – сердито спросила я его.