От Лукова с любовью

Я сидела, не отстраняясь от него, и не отталкивая его, и не запрещая ему это делать.

Его губы переместились на мои щеки, они были теплыми и самыми удивительными на всем свете.

– Ты попыталась встать, – проговорил он так тихо, что я едва разобрала его слова. – Ты попыталась встать и продолжить кататься, и, клянусь, я тогда чуть не расплакался.

Он нежно поцеловал одну мою щеку, потом – другую, его губы легонько тронули мою переносицу, когда он пошевелился.

– Только ты могла к чертовой матери растянуть голеностоп и попытаться встать и продолжить тренировку, – сбивчиво проговорил он. – Ты все время повторяла Прости, Иван. Прости, Иван. Мне очень жаль, а я велел тебе замолчать, потому что, если бы ты произнесла это еще раз, я бы сам… – Я ощутила на лице его неровное, порывистое дыхание, а он прикрыл мне уши ладонями.

Его губы приблизились к моим, коснулись их, так легко и нежно, что у меня что-то сжалось внутри.

Друзья могут целомудренно целоваться. Он не целовал меня взасос и не лапал меня. Он просто радовался тому, что со мной все в порядке. Он просто целовал меня, потому что… а почему бы и нет?

Он беспокоился обо мне.

Люди целуются, имея на то гораздо меньше оснований, даже совсем не зная друг друга.

Я позволила Ивану целовать меня туда, куда ему хотелось, говоря себе, что все нормально, что он боялся за меня, потому что он боялся. Он боялся. И поскольку эта мысль не покидала меня, все, что я могла в тот момент, это сосредоточиться на его словах. На его страдании. На всей той боли, которую я ему причинила.

– Мне жаль. Мне очень жаль, – повторяла я, потому что так оно и было. Мне было до боли грустно оттого, что мы оказались в такой ситуации. Мне было обидно, что я подвела его. – До меня ты очень редко отказывался от соревнований, а теперь ты вынужден сделать это из-за меня. Прости меня, Иван. Я не думала, что упаду.

Иван, не отпуская меня, покачал головой:

– Не надо так говорить.

– Но мне жаль, – прошептала я. – Это моя вина.

– Это был несчастный случай, – резко оборвал меня Иван. – Тебе не за что просить прощения.

– Но я загубила…

– Ты ничего не загубила. Заткнись ты, наконец, – резко произнес он.

– Мы не сможем тренироваться еще шесть недель, если все пойдет хорошо, – напомнила я ему, как будто он этого не знал.

– Это всего на два месяца, Джесмин, не на весь сезон. Не навсегда, – добавил он, как будто я этого не знала.

– Но мы так упорно работали…

– Фрикаделька, это не имеет значения.

Я вздохнула, вспомнив о том, сколько мы упускаем времени из одного-единственного года, который должны были быть вместе. Восемь недель впустую, тогда как я должна была быть рядом с мужчиной, который значил для меня все.