От Лукова с любовью

– Я не нервничаю.

Он фыркнул так громко, что я развернулась к нему всем торсом. Он улыбался. Все его худое лицо с микроскопическими порами, высокими скулами и тяжелым заостренным подбородком сияло. Он улыбался, а ведь он не одержал победу на соревновании и не находился в кругу семьи.

Раньше я этого никогда не замечала.

Что это, черт возьми, за человек? Его теплая нога была рядом с моим бедром, и он спросил:

– Поэтому ты перестанешь трясти ногой?

– Я трясу ногой, потому что мы могли бы сейчас тренироваться, а не ждать здесь, – сказала я, не совсем веря в этот вздор.

Я правда не могла перестать трясти какой-нибудь частью своего тела с того момента, как проснулась, зная, что меня ждет интервью. Я не испытывала сложностей при общении с людьми, но проблема заключалась в том, что я должна была отвечать на вопросы, а мои ответы будут записаны и сохранятся навечно, и будут оценены и растерзаны судом истории. Несмотря на то, что я сижу рядом с Иваном. С Иваном, который уже достал меня, а ведь еще никто не начал задавать вопросов.

Не дави.

– Ты несешь чепуху, – пробормотал он в ответ, придвигаясь ближе ко мне, так что его бедро прижалось к моему.

Я снова бросила взгляд на дверь, говоря:

– Ты сам несешь чепуху.

Он издал гортанный звук.

Прошла еще минута.

Может быть, две или три. А дама так и не появилась.

Время шло, и я собралась уходить. Я не желала сидеть и ждать.

– Я думаю, что ты волнуешься из-за того, что брякнешь что-нибудь не то, – проговорил Иван почти шепотом, словно не хотел, чтобы нас подслушали.

Секунду я молчала, выслушав его предположение, потом усмехнулась:

– Я не волнуюсь.

– Ты – лгунья, – тут же ответил он.

Проклятие, я не могла придумать ни одного возражения. Поэтому заявила:

– Заткнись.

Смех, вырвавшийся из груди Ивана, застал меня врасплох, и вся эта ситуация только еще больше взбесила меня.

– Чего смешного? – сквозь зубы спросила я.

От этого он рассмеялся еще громче:

– Над тобой. Господи. Правда, я никогда не видел тебя такой напряженной. Не думал, что ты на это способна.

Вытащив руки, я положила их на стол и начала барабанить по нему пальцами.

– Расслабься, Фрикаделька, – не унимался Иван, при этом его голос звучал слишком удивленно.

Я пропустила мимо ушей Фрикадельку, хотя поймала себя на том, что вздрогнула.

– Я расслаблена, – снова соврала я.

– Кто-нибудь говорил тебе, что ты не умеешь врать? Ты даже не пытаешься притворяться. – Он усмехнулся.

Закатив глаза, я продолжала смотреть на дверь, снова засунув ладони под бедра. Мне как раз захотелось подрыгать коленкой, когда я поняла, что начинаю трястись всем телом. Сидеть спокойно было труднее, чем я ожидала.