От Лукова с любовью

Если бы я не была такой самоуверенной или если бы я каталась чуть лучше… Как тогда сложилась бы моя жизнь, если бы я оправдала возлагавшиеся на меня надежды и не провалила почти все, что можно?

– Хорошо, это не было мошенничеством, – согласилась я, потому что, продолжая настаивать, выглядела бы еще большей идиоткой. Каким-то чудом я удержалась от улыбки. – Кто-то из твоих близких просто заплатил судьям. Как бы ты это ни называл, мне все равно.

Иван моргнул, и я моргнула в ответ.

Он упер кончик языка в щеку, а его лицо было спокойным, когда он сказал:

– Я выиграл честно и справедливо.

– В тот вечер я заняла третье место, я отлично приземлялась после каждой подкрутки.

Он снова моргнул:

– Ты все время отлично приземлялась, но у тебя была ужасная хореография, и на предыдущем этапе ты оттянула серию прыжков после того, что, судя по всему, должно было быть тройным сальховым. Кроме того, ты каталась как робот, а твой партнер все время выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

Он был прав, но…

Иван так беззаботно пожал плечами, что мне захотелось ударить его слева.

– Музыка у тебя была тоже отстойной.

Мне не оставалось ничего другого, как глубоко вздохнуть.

– Извини. Кем ты себя считаешь? Музыкальным гением? – огрызнулась я.

Он дернул плечом:

– Мой музыкальный слух тоньше, чем ты думаешь. Не злись. Это врожденное, либо он у тебя есть, либо нет.

Я бы открыла рот от удивления, но мне хотелось, чтобы он заметил мою реакцию.

Потом он продолжил:

– Ты свихнулась, если думаешь, что я позволю тебе выбрать музыку для какой-нибудь нашей программы.

Теперь мне пришлось, сидя на скамейке, развернуться к Ивану всем телом и одарить взглядом, говорящим «что за фигню ты несешь».

Когда я наклонилась к нему, мое колено оказалось практически поверх его бедра. Это было совсем не похоже на то, как я прикасалась к нему по сто или по триста раз в день и к этому моменту уже много недель подряд. Клянусь, я могла бы узнать его в толпе по одному лишь запаху.

– Что?

Бледно-розовые губы искривились в очередной раз за этот день.

– Ты слышала меня. Мы с Нэнси, с хореографом, будем ее выбирать. Она будет безупречной. – Потом его губы опять искривились. – Поверь мне.

Я запрокинула голову назад и засмеялась:

– Ха!

– Все нормально, Джесмин.

Я всегда сам выбирал. Это, возможно, важнее, чем хореография. Ты ведь хочешь победить, не так ли?

Кто бы сомневался в том, что я хочу победить, и, честно говоря, у него был замечательный музыкальный вкус. Его композиции всегда удивляли меня. Они были прекрасны, но я была не намерена признаваться в этом.

– В команде нет слова «я», ты знаешь об этом?

Стервец имел наглость подмигнуть.

– Но «я» неотделимо от успеха, и, если ты хочешь выиграть, ты должна слушать меня.

Я усмехнулась.