От войны до войны

Будь ее воля, вдовствующая принцесса давным-давно бы сбежала, причем большинство гостей этого бы не заметили, но Альдо все еще не было, и Матильда с каждой минутой беспокоилась все сильнее. Каким бы разгильдяем ни вырос внук, не явиться на затеянный им самим прием он не мог.

Чтобы отогнать гадкие мысли, принцесса уставилась на галдящих над поросячьими костями бездельников. Над столом витал нестройный гул, сквозь который прорывались знакомые до боли слова. Сорок с лишним лет назад она сидела за этим же столом рядом с красивым Анэсти и с ужасом слушала гостей, проедавших ее диадему.

С тех пор Люди Чести, к которым успели прибавиться приближенные Алисы Дриксенской и участники двух восстаний, не стали ни менее прожорливыми, ни более приятными.

В тот уже далекий день рождения Матильда сказалась больной, оставила мужа и его приятелей оплакивать величие Талигойи, закрылась в своей комнате и первый раз в жизни напилась до положения риз. Грехопадение прошло незамеченным, так как благородный супруг и не вздумал проведать внезапно захворавшую жену.

Вот когда заболевал сам Анэсти, вокруг устраивались пляски с бубнами. Упаси Леворукий хоть на минуту забыть о муках, которые претерпевал страдалец, и заговорить о ребенке или о том, что опять кончаются деньги. В ответ раздавался горчайший вздох и слова о том, что скоро он освободит свою супругу навсегда…

Освобождение затянулось на тридцать пять лет, Талигойю освобождают без малого четыреста. Впрочем, сегодня Матильда была благодарна радетелям за отечество – они ее разозлили, а злость отогнала наползающий страх и мысли о том, что Эрнани и Ида сначала тоже лишь опаздывали к обеду.

Вдовствующая принцесса запретила себе думать об Альдо и постаралась сосредоточиться на застольной болтовне.

– Двадцатилетняя война выиггана случайно. Таланты Алонсо Алвы пгеувеличены, если бы не…

– Великолепный поросенок!..

– Что вы, вот в прежние времена… дневник моего прапрадеда… он был…

– …выпотрошен и начинен яблоками…

– Это был заговог, в нем пгинимали участие…

– …кардамон и мускатный орех…

– …и так старые законы и старые порядки…

– …пгивели к падению великой Талигойи…

– Наш долг и наша святая обязанность освободить…

– …это восхитительное блюдо…

– И тогда ггаф Каглион бгосил в лицо своему палачу…

– Любезный, поднесите мне вот того гуся…

– Люди Чести никогда не будут…

– …отдавать долги…

– Это кэналлийское неплохо, но тем не менее…

– Я очень уважаю господина Штанцлера.