Отец подруги. Навсегда твоя

Сильной головной боли, отдающей в виски, как это было после пробуждения, не чувствую. Как и рези в глазах больше нет.

— Вы пришли в себя! — вдруг говорит медсестра, а затем выбегает из палаты."

"Сглотнув, начинаю нервничать и ошалело осматриваться по сторонам. Подняться не могу. Как только пытаюсь, чувствую резкую боль в затылке и вообще, кажется, во всем теле. Но реакция медсестры пугает! Почему она реагирует так, будто я пролежала минимум лет десять и, наконец, пришла в себя?

В голову лезет идиотская мысль, что так, возможно, и есть. Что, если я… точно! Авария! Я смутно помню, потому что в машине мне вдруг стало плохо, закружилась голова и сердце стало колотиться, как бешеное. Я даже попросила водителя съехать срочно на обочину, и вот как раз в этот момент в нас и врезалась машина. Или это мы врезались. Сколько не пытаюсь, никак не могу вспомнить.

— Ну что же вы… — первое, что говорит мужчина в белом халате, как только заходит в палату. — Вам нельзя вставать, Таисия Максимовна, — настаивает.

— Я…

Оказывается, несмотря на мою сильную жажду что-то сказать, я не могу этого сделать. Из горла рвется какой-то непонятный звук, и я, видимо, в панике, начинаю открывать и закрывать рот.

— Таисия, успокойтесь, — уравновешенно говорит, по всей видимости, мой доктор. — С вами все в порядке, вы будете ходить, говорить и сможете сделать все, что планировали. Вы в норме, просто сейчас вам нужно немного времени на восстановление. Через час, может быть два вы сможете с нами поговорить, а пока отдыхайте. Ваши муж в коридоре, если вы хотите, мы разрешим ему войти.

Я быстро-быстро киваю. Спорить с тем, что Дамир не муж мне вовсе, я все равно не могу. А увидеть, постарел он или нет, очень хочется.

Доктор вместе с парой медсестер покидает палату, и я зажмуриваюсь, потому что страшно увидеть Дамира, который зайдет следом. Страшно. Что, если я правда провела в коме несколько лет? Такое ведь бывает, я по телевизору видела. Правда, там обычно герои просыпаются и обнаруживают, что у их вторых половинок началась новая жизнь, а они… они вроде как и не нужны больше.

Я слышу шуршание одежды, тихие шаги, а затем сказанное словно с надрывом и такой болью в голосе, что на слезы на глаза наворачиваются сами по себе:

— Тася…

Я чувствую, как горячая слезинка скатывается из уголка глаза к виску. От неприятной влаги, касающейся уха, ежусь, а потом чувствую прикосновение горячих пальцев. Дамир стирает слезу.

Мы оба молчим.

Я все еще не решаюсь открыть глаза, а потом, когда чувствую, как Дамир берет меня за руку, все же распахиваю веки, и мы встречаемся взглядами.

Не изменился — первая моя мысль.

Я облегченно выдыхаю и улыбаюсь. А еще откуда-то появляется желание отругать ту медсестру, что удивилась моему пробуждению.