Отец подруги. Навсегда твоя

М-м-м?

— Есть женщины, с которыми детей заводить нельзя, — говорит, никак не продолжая мысль.

А это ведь я… я такая женщина. Он со мной не планировал детей, это точно. А теперь вот. Мы в самолете, даже рядом друг с другом сидим, словно чертова семейная пара, а на деле друг другу глотки перегрызть готовы. Я ему за то, что появился. Он мне за то, что у него отобрала.

— Да что вы говорите! — не могу удержаться от язвительного тона. — Со мной так-то тоже…

— Хватит, Таисия. Остынь, злиться тебе сейчас не на что, тебе не кажется?

Я чувствую как щеки опаляет огнем. Я ведь и правда перешла черту и начала разговаривать с Дамиром, как обозленная фурия, хотя попрощались же мы с ним на хорошей ноте. Если не вспоминать о…

О том поцелуе в туалете.

Я рефлекторно бросаю взгляд на губы Дамира. Сейчас они что-то шепчут на ухо нашему сыну, а у меня в груди что-то переворачивается.

Нет, оно даже не переворачивается, там у меня просто взрыв эмоций. Всплеск такой силы, что я невольно тру кожу в районе груди, словно от этого может стать легче, словно меня может отпустить. Но нет… нет, только хуже становится. И предательские слезы еще наворачиваются на глаза. Я ведь не сильная совсем, как может показаться. Ранимая по-прежнему и плакса, хоть и меньше стала реветь с Даней, чтобы не показывать плохой пример.

Но как это сделать теперь, когда перед глазами Даня мило улыбающийся, сжимающий своими маленькими пальчиками большие пальцы Дамира. Второй рукой, Даня аккуратно вазюкает пальчиками по повязке на другой руке Дамира, и очень внимательно ее рассматривает. Кажется именно ее они и обсуждают.

А я не слышу.

И не понимаю почему.

То ли потому что они говорят настолько тихо, хотя сидят же всего через одну сидушку от меня, у окна. То ли потому что у меня в ушах подозрительно бахает и шумит.

Наверное это просто от полета, заложило уши, вот я и не слышу ничего. А слезы… слезы тоже от полета.

Это становится моей последней мыслью, а затем гул в ушах становится совершенно непереносимым, Даня с Дамиром перед моими глазами плывут, а я теряю связь с реальностью.

Глава 19

Я, конечно, очень быстро возвращаюсь в сознание. Стюардессы реагируют молниеносно и вот я уже распахиваю глаза, лежа на коленях у Дамира, а надо мной склоняются все, кто только может. И пассажиры, сидящие рядом, и озабоченные стюардессы.

У них, наверное, сегодня не рейс, а черте что, учитывая количество происшествий на один несчастный самолет. Девушки перепуганы, спрашивают, все ли в порядке и не нужна ли мне дополнительная помощь, хоть и сомневаюсь, что они что-то смогли бы сделать. Врач на борту, конечно, есть, но он хирург и душу, к сожалению, не лечит.

Я равнодушно отвечаю, что все хорошо.