Отец подруги. Навсегда твоя

— А сейчас? Сейчас? Ты больше не любишь папу? — шепчет она мне на ухо?

— Я… я не знаю, Уль, — тихо тихо отвечаю ей, и тут же вздрагиваю, потому что рядом слышится шорох, я отсраняюсь и вижу стоящего напротив нас Дамира.

Он внимательно смотрит на нас, щурится и ничего не говорит. Что он успел услышать? Как долго он здесь стоит?

Глава 27

— Папа! — возмущенно проговаривает Ульяна, когда Дамир бесцеремонно поднимает ее со скамейки. — Мы просто разговаривали, слышишь?

— Знаю я твои разговоры, иди в дом.

— А вот и нет! — все еще возмущается. — Мы нормально разговаривали. Скажи ему, Тась.

Глядя на них, непроизвольно улыбаюсь. Что-то поистине никогда не меняется. А ведь я думала, что и Ульяна и Дамир изменились. Ульяна повзрослела, а Дамир… даже не знаю, чего я от него ждала. Возможно, чуть больше доверия к людям?

— Правда, Дамир, просто говорили.

— Я все организовал с похоронами, — говорит Дамир мне. — Завтра я отвезу вас на кладбище.

— Спасибо, — киваю, понимая, что я бы так быстро не справилась и наверняка столкнулась бы со множество проблем при оформлении документов, потому что уже и забыла, как все делается.

А он все сделал за каких-то полдня. Организовал, решил, и завтра отвезет на кладбище. И я понимаю умом, что с этим всем мне бы вполне успешно помог Кирилл, если бы Дамира не оказалось в самолете, но я все равно ему благодарна.

— Я… пойду. Даня уже проснулся, наверное.

Сбегаю под предлогом, но когда захожу в комнату, то вижу, что сын уже и правда проснулся. Сонно трет глазки и хнычет, потому что не привык еще к незнакомой обстановке. Я сразу же беру забираю его у Ксю, успокаиваю. Прижав к себе, хожу с ним по комнате. Ему все интересно. И шторы, и кресла, в какой-то момент Даниэль просто слезает с рук и начинает бегать туда-сюда по комнате. Аксинья убегает к себе."

"А потом заходит Дамир. Стучит аккуратно и заходит. И Даня, не долго думая, летит к нему на всех парах. Врезается в ноги и тянет ручки, чтобы забраться повыше. Дамир тут же его подхватывает и удобно усаживает на руках. В очередной раз поражаюсь тому, как быстро Даниэль принял отца. Не помню, чтобы с кем-то другим он чувствовал себя так же легко и непринужденно, хотя и мужчин, желающих с ним подружиться, не было.

— Завтракать будете? — спрашивает Дамир у Дани, но тот лишь хмурится и непонятливо на него смотрит.

Все потому что дома мы преимущественно разговаривали на португальском. А Даня так и вовсе из-за нескольких используемых в обиходе языков, не разговаривает. И Дамир, судя по всему, это понимает, потому что хмурится и вопросительно смотрит на меня.

И я не нахожу ничего лучше, как спросить у Дани то же самое, но уже на португальском. Он, конечно, понимает и даже кивает активно, потому что наверняка проголодался после такого длительного сна.