Отец подруги. Навсегда твоя

Деньги могут туда пойти, а так — все останется в семье. В нашей с Гордеем новой семье.

Я прикрываю глаза и роняю голову на ладони. Они говорят что-то про репутацию, про риски, но я уж ничего не слышу. Мне кажется, что все вокруг сошли с ума. Иначе как объяснить тот факт, что люди перестали быть открытыми и верными? Или же я это просто многого требую и мое мнение о том, что любовь должна быть одна и на всю жизнь, устарело?

Я прихожу в себя только тогда, когда слышу хлопок двери. От него я аж вздрагиваю и поспешно выхожу из кабинки, чтобы ненароком не услышать еще что-то. И стоит мне только выйти, как я замираю на месте, потому что из соседней кабинки выходит Лена — жена Гордея. И она, судя по ее виду, тоже все слышала.

Глава 41

Мы обмениваемся взглядами. Всего пару мгновений, но ощущение будто бы вечность. Я вижу столько боли, растерянности, отчаяния. Я тону в этом бескрайнем океане, что сейчас плещется в глазах Лены, а оттого мне кажется, что это длится целую вечность.

Никогда бы и не подумала, что я настолько эмпатична и боль постороннего, практически незнакомого мне человека, могу пропустить через себя, как свою.

Но затем в одно мгновение все меняется. Лена моргает, прищуривается, больше в ее взгляде нет ни растерянности, ни боли, только решительность и уверенность.

— Ле…на, — заговариваю я, испытывая острую необходимость разбить словно пузырь изо льда, ту паузу из молчания, что висит сейчас между нами, на что Лена улыбается, натянуто, но на удивление не сказать, что лицемерно. Так, словно она и правда хочет мне улыбнуться, и силится сделать это из последних сил.

— Тая… — глухо говорит она, а я не сдерживаюсь и коротко ступаю к ней и беру ее за руку, инстинктивный жест, и, скорее всего, я лезу сейчас не туда, делаю совершенно не то, что надо.

Потому что любой нормальный человек, окажись в такой ситуации, как Лена, он бы не хотел чтобы кто-то видел его боль. Видел его слабые места.

Я успокаиваю себя тем, что просто отвечаю ей добром на добро.

Как она поддерживала меня, когда к нам подошел Рома. Сейчас я стараюсь сделать тоже самое и… ее улыбка теплеет и становится настоящей. Слабой, но снова такой же теплой, как и каких-то полчаса назад, там, когда мы были в зале.

— Спасибо, — практически шепчет она, а затем сглатывает, прикусывает губы и прямо смотрит на меня, — давай пока оставим это между нами, хорошо?

— Да, хорошо, — киваю я, как болванчик.

— Ни Дамиру, ни Ульяне. Могу я на тебя надеяться?

Я снова киваю, и как бы мне не было трудно произношу:

— Обещаю.

Мы вместе выходим из туалета, расходимся по залу. Меня практически мгновенно находит Ульяна, которую я все начала вечера никак не могла найти. А тут она сама ко мне подходит. Как персонаж из сказок, который внезапно вырос из-вод земли.