Отражение

– Почему? То есть разве ты не с личным помощником обычно ездишь? Господи, Нью-Йорк! Это же так далеко.

– Мила пока будет выполнять функции секретаря. Уверен, что она справится.

– Почему она мне ничего не сказала?

– У тебя телефон разрядился, ты забыла? – с улыбкой напомнил мне муж. Я стукнула себя по лбу.

– Точно. Вечно со мной так. А ее родители отпустят?

– Со мной? Конечно, – плутовато ухмыльнулся Макс, я тоже не смогла сдержать улыбку.

Если бы я не знала, как Мила относится к моему мужу, то внезапная совместная поездка показалась бы мне подозрительной, но волноваться было не о чем.

Мила Макса на дух не переносит.

– Смотрите, не шалите там, – пошутила я, и добавила серьезнее. – Спасибо, для Милы очень важна работа в такой крупной компании, как «3ЭМСКомпани».

– Поможешь собрать сумку? Такси приедет через час, – попросил меня Макс, отодвигая в сторону пустую тарелку. – Обалденный омлет. Ты умница.

Когда желтое такси уехало, забрав моего мужа, я вернулась в дом в странном апатичном состоянии. Даже не грусть. Невозможно описать мои чувства. Можно ли привыкнуть провожать любимого мужчину? Не испытывать боли и печали? Или злости? Да, я обнаружила это чувство в себе – тлеющий гнев.

Мне казалось, что с каждым своим отъездом он отдаляется от меня все дальше, предает меня. Я ревную его к расстояниям не меньше, или даже больше, чем к женщинам. Я знаю, что в мире найдутся миллионы причин, способные оторвать Макса от меня, увести за горизонт. Поэтому я должна быть рядом постоянно. Я должна предупредить беду, стоять на страже нашего счастья. Макс странный человек. Несмотря на всю его внешнюю самоуверенность, властность и ум, он вряд ли способен защитить нас. Он живет в каком-то другом мире, и я всегда знала об этом. Мне не понять до конца, что за человек спит со мной в одной постели. Каким он видит солнце, открывая утром глаза? Я уверена, что Макс обладает одним умением, отличающим его от других людей. Он способен дать своему бешено работающему мозгу паузы, в течении которых ни одна случайная мысль не озаряет выражения его глаз. Ни о чем не думать, проваливаться в пустоту, закрывать дверь реальности и плыть на волнах бездушия и полной темноты, глухоты и немоты сознания. Я бы хотела так, но не могу. Мысли одолевают меня даже во сне. Я поэтому я так часто ощущаю себя разбитой, растерзанной на части собственными сомнениями.

Мила ругает меня за несвойственную возрасту серьезность, и все время просит легче относиться к жизни. Конечно, она права. Молодость дается раз в жизни, я не должна умышленно приближать зрелость, поддаваться унынию и меланхолии.

Убедив себя встряхнуться, я первым делом созвонилась с Эдвардом по поводу практики. Мы договорились, что я начну со следующей недели.