Отражение

О том, чтобы сейчас возвращаться к Максу и речи быть не может, – Я задержала взгляд на чернеющих синяках на нежной шее, – Как он мог? Он бил тебя? Просто взял и набросился?

Лика отпустила глаза и упорно молчала. Ей было больно говорить. Я прекрасно ее понимала. Ей пришлось пережить ад. Я могла предотвратить трагедию, но понадеялась на здравый смысл Эванса. Дура! Сегодня мне показалось, что он по-настоящему любит ее и страдает. Ошиблась. Снова. Любящий человек не пойдет на такое.

– Вы с Ником встречались? – спросила я. Анжелика едва заметно кивнула.

– Часто?

Еще один кивок.

– Между вами что-то есть?

Отрицание. Я выдыхаю.

– Хорошо. Но зачем тогда?

Анжелика пожала плечами и заплакала. Посмотрела на меня, хрипло прошептала что-то. Я поняла не сразу.

– Чего тебе не хватает…, – повторила я за ней, но не поняла смысла.

– Он спросил…, – пояснила Лика.

– Макс?

Она кивнула.

– Он дома сейчас?

Еще один положительный ответ.

– Все будет хорошо. Все наладится. Не плачь. Ты мне все расскажешь, когда захочешь, и мы вместе подумаем, что делать дальше, – я погладила подругу по волосам и набрала номер Эдварда Эванса.

Практика показала, что в подобных ситуациях лучше его не ориентируется никто.

Глава 9

«Есть в пространствах мир, где всегда осень; что-то случилось: принц этого мира, великий маг, влюбился в девушку, а она не ответила ему взаимностью, и теперь в этом мире всегда осень – такое колдовство, разбитое сердце короля—колдуна…»

Ники Кален «Арена»

Макс

Снова эти белые стены. Не надеялся вновь их увидеть. Цвет поблек после моего последнего визита сюда, но все еще казался раздражающе-светлым. Как насмешка, белая перчатка в луже грязи. Нет ничего отвратительнее надвигающихся над тобой стен и потолка кристального чистого цвета.

Банально и неискренне. Нам навязывают тона, которых мы не признаем. Мой мир никогда не был белым. Я эмоциональный дальтоник. Я вижу все в серо-коричневой гамме. Но мне приходится притворяться снова и снова…, что я различаю цвета, чувствую, дышу, строю планы.

На самом деле ничего нет. Даже меня."

"Я встречаю здесь других, похожих безумцев, которых, как и меня, выплюнул мир, признанный нормальным, еще до того, как мы родились. Они меня пугают. Страшно всматриваться в отражение и узнавать черты, которые тебя годами учили замещать.

Мне повезло. Мой отец спонсировал создание этого центра. Я автоматически на особом счету.

Но мне ничего не нужно. Если мне приходится возвращаться сюда, то нет никакого смысла продолжать сражаться. Я должен был….

Мне стоило шагнуть с Эмили под бесчувственную и неумолимую тонну железа. Сдаться, уйти счастливым, не одиноким, целым. Но Ричард Эймс до сих пор пытался убедить меня, что я должен бороться. За что бороться? За маску, в которой мне всегда тесно.