Отражение

– И как вы с Эмили относились к нему?

– Думаешь, мучили и издевались?

– Почему ты так решил.

– Но мы же психи, – Усмехнулся я.

– Вы не психи, Макс, – терпеливо произнес Эймс, – И никогда ими не были. У тебя существуют врожденные нарушения центральной нервной системы, которые повлияли на твою эмоциональную деятельность и восприятие окружающего мира. Вспышки гнева лишь следствие, а не симптом. Тебе необходима рационализация трудовой деятельности и времени отдыха, а так же сбалансированная диета, полноценный сон, и мы справимся с твоим агрессивным состоянием. Мы говорили о Баксике.

Итак, вы с Эмили любили вашего кота?

– Да, он был славным. Рыжий с лап до головы, без единого светлого пятнышка, – Ответил я, уносясь мыслями в прошлое.

– Долго он жил с вами?

– Два года. Потом заболел и умер. Эмили плакала, когда папа, положив его в мешок, ушел хоронить во дворе.

– А ты?

– Я не понимал, почему она плачет. Эмили сказала, что, когда уходят те, кого приняло твое сердце, становится больно, образуется дыра, и поэтому у нее текут слезы. У нее болело сердце. И когда она объяснила, то положила мне руку… сюда, на грудь.

Вы мне не поверите, но я почувствовал то, о чем сказала Эмили. Боль.

– Ты можешь чувствовать боль, Макс. Я тебе верю. Боль, удовольствие, гнев присущи всем, без исключения. Боль потери в твоем случае ассоциируется со смертью.

– Когда умерла Эмили, мне тоже было больно, но гораздо сильнее. Только не сразу. Помнишь, я провел тогда полгода с вами. Я не понимал, что случилось. Я считаю, что имеет значение время, которое близкий человек занимал часть сердца. Мне полгода было очень больно, потому что я не мог больше говорить с Эмили. А когда ты показал мне ее могилу, мне стало понятно, что она не вернется.

– Боль прошла?

– Я убрал ее. Иногда выпускаю, когда грустно.

– Иногда я завидую тебе, Макс, – покачал головой Ричард.

– Почему?

– Я не могу ничего убрать. Моя жена умерла пять лет назад.

– Сильвия. Я ее помню.

– Да. И боль всегда со мной.

– Мне жаль.

– Нет, тебе все равно. Мы не занимали места в твоем сердце, – Печально улыбнулся Ричард. Я не обиделся. Он просто был искренен со мной, – Давай, вспомним о том, что случилось позавчера.

– Не думаю, что готов обсуждать с вами личную жизнь, – Я резко встал и прошел к окну.

Ну, зачем Ричард все портит? Вид на сад успокаивал. Я не хочу вспоминать. Не сейчас.

– Когда страдают члены твоей семьи – это уже не личная жизнь. Анжелика попала в больницу, она еще месяц не сможет нормально разговаривать. У нее швы на губе и вывихнуто правое запястье. Что ты можешь сказать по этому поводу?

Я не отвечал. Я не слушал, я смотрел на расцветающий сад. Мы все ждали весны, а я остался в промозглой осени. Навсегда. Мне уже не выбраться, не собраться.