Отражение

Он же не мясник в мясоперерабатывающем цехе. Есть проекты, которые вел лично Макс, нес ответственность, отвечал за прибыль или убыточность. В современном мире не представлялось возможным для руководителя уровня Макса Эванса вот так взять и исчезнуть на месяц. Подобная выходка могла стоить корпорации миллионов долларов, не говоря уже о подорванной дисциплине среди подчиненных и коллег. Рано или поздно, он должен был выйти на связь хотя бы с отцом, проверить почту. Я тщательно следила – ни малейшей активности Макса в интернете, ни в одном приложении. Пресса молчала.

Если бы младший Эванс резвился на каком-нибудь курорте, то, непременно, нашелся бы пронырливый папарацци, понаглее других.

После долгих раздумий я пришла к неутешительному выводу. Макс Эванс наворотил дел и пропал без вести. Даже Эдвард не знает, где его искать, но держит его исчезновение в тайне, чтобы не поднимать панику."

"И сегодня, во что бы то ни стало, я поговорю с Эдвардом начистоту. Мне надоело кормить клиентов завтраками и размытыми обещаниями, что на днях Максимилиан Эванс непременно с ними свяжется. Уж кому-кому, а мне, как секретарше, необходимо знать, когда их высочество появится.

Именно это я и использовала, как основной довод, устроив Эдварду допрос с пристрастием, как только он появился в офисе. Конечно, я была предельно тактична и с особой тщательностью выбирала выражения, дабы не обратить и на себя гнев несчастного отца. И он не рассердился. Видимо, я не первая, кто задавал ему подобные вопросы. Эдвард сел в кресле сына, и я в который раз заметила их внешнее сходство. Красивые мужчины, с ярко выраженной индивидуальностью, яркие, энергичные. Я наблюдала за выражением нерешительности и отрешенности на лице Эдварда, отмечая тонкие морщинки вокруг глаз и более глубокие на лбу. Ему нет шестидесяти. Не старый, без брюшка, одет с иголочки, богатый и одинокий. Странно все это. Макс тоже не подходит на роль семьянина, и последние события тому прямое подтверждение. Что с ними не так?

– Эдвард, вы можете сказать, что не знаете, где находится ваш сын, и я поверю, что так и есть, – еле дождавшись ответа, заявила я. Складки вокруг губ мужчины углубились. Сняв очки, он протер глаза и тяжело вздохнул, – Надеюсь, что меры по его поиску уже предприняты? Вы обращались в полицию?

Эдвард поднял на меня усталый напряженный взгляд.

За эти дни он заметно похудел, скулы обострились, а худоба в его возрасте отнюдь не молодит. Весь его облик кричал о душевной боли, и мне стало стыдно за мой допрос. Я бередила рану, причиняя страдания. Его лицо не было таким закрытым, как у Максимилиана, и сейчас Эдвард даже не пытался маскировать свое состояние.

– Что происходит? – мягко спросила я. Он был готов сдаться.