Я думала, что самое страшное уже случилось. Но ошиблась. Нет ничего хуже неопределенности. Я-то для себя все решила (по крайней мере, хочется в это верить), но мне необходимо обговорить с другой стороной детали принятого решения. Но, увы, другая сторона не выходит на контакт второй месяц. Сначала, я гнала от себя всяческие мысли о нем. Потом пришла боль, потом ярость. А сейчас осталось презрение и разочарование. Я ожидала чего угодно, а не трусливого бегства. Еще одно доказательство того, что я не знала человека, с которым прожила много лет, за которого вышла замуж. Я больше не лелеяла обиду и злость, я строила планы…, когда оставалось время.
Погрузившись в работу, я потихоньку залечивала душевные раны, забываясь на десять-двенадцать часов в день. Иногда, посреди ночи, я вскакивала с криком, рыданиями, рвущимися из груди, задыхаясь и хрипя. Мне ни разу не удалось вспомнить сон, который приводил меня в это жуткое состояние. Успокоившись, я каждый раз слышала удаляющиеся шаги Эдварда. И он ни разу не постучал. Просто стоял за дверью, пока не убеждался, что я не натворю бед. Я понимала его неуверенность – нам нечего было сказать друг другу.
Разница между нами, все равно, что пропасть. Эдвард любил своего сына любым, вопреки всему. А я – нет. У любви много лиц. Родительская, наверно, сильнее, чем любая другая. Для меня есть границы, за которыми от любви и чувств уже не остается ничего, кроме пепла горьких воспоминаний. Но одно дело понимать, что твоя любовь умирает, а другое – похоронить ее в реальности. Жить дальше. Понимая, что почти десять лет твоей жизни нужно перечеркнуть и начать сначала. Работа в офисе Эванса старшего – главный и единственный мой антидепрессант.
Я погрузилась в изучение новых обязанностей с невероятным рвением, и с каждым днем мне становилось лучше. К концу недели я сняла квартиру недалеко от офиса и съехала от Эдварда. Он не удерживал меня, мы оба знали, что я у него ненадолго. Мне не было грустно, наоборот. Очень тяжело каждый день видеть отца человека, который растоптал тебя, не только на работе, но и дома. Если в офисе мне удавалось абстрагироваться, то дома тень Макса неуловимо мелькала между нами.
Квартира оказалась не из дешевых из-за расположенности в хорошем квартале.
Мне едва хватило на оплату агентства и двух месяцев проживания. Деньги на моих карточках стремительно кончались, и, я впервые задумалась, что сглупила, в первые месяцы брака переписав акции на мужа. Макс полностью контролировал мои финансы, он распоряжался счетами, пополнял мои кредитки, оплачивал расходы. И теперь мое будущее целиком зависело от его порядочности. Если он захочет, то может оставить меня нищей. Едва ли зарплаты стажера хватит на оплату квартиры и питание. А милостыню от Эдварда я не приму.
