Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

– Простите, но… какой же приказ вы имеете от Дауна?

Лаудон отчеканил:

– Чтобы ваша армия соединилась с моим корпусом и шла на подмогу Дауну; тогда Вена берет на себя и снабжение войск ваших.

Оба замолчали. Лаудон с интересом рассматривал Салтыкова; директивами Петербургской Конференции генерал-аншеф был подчинен маршалу Дауну, и Лаудону было любопытно, как сейчас поведет себя Салтыков. Исполнит он приказ Петербурга или нет?

Салтыков пальцами снял нагар со свечек, заявил твердо:

– Ради соединения с Дауном я отступать не стану.

Ежели я Дауну нужен, пусть бросает Силезию и спешит сюда, в центр земель германских, где и решится кровопролитная тяжба народов.

– Вена, – заметил на это Лаудон, – отлично знакома с указами вашей Конференции… Вы разве не собираетесь их исполнять?

– Но я здесь, на месте, лучше Конференции все знаю!

Лаудон в смущении потоптался на месте:

– Кому нам жаловаться… на вас?

– Вот Конференции и жалуйтесь.

Салтыков повидался с генерал-поручиком Румянцевым:

– Хотел я, Петруша, тебя на Берлин отправить, да сия экспедиция, кажись, лопнула… Даун-то ведь не пришел к нам! Прислал своего попрошайку Лаудона, вот с ним и воюй.

– Может, – предложил Румянцев, – пока Фридрих далече, я и успею на Берлин конницей сбегать… Туда и обратно галопом!

– Нет. Уже поздно. Фридрих силы собирает. Скоро король персонально сюда к нам заявится…

Узнав, что Франкфурт взят, австрийцы валом повалили туда, в надежде разграбить богатый коммерческий город. Но на форштадтах уперлись в русские штыки – дальше ворот их не пускали. На пегой кобыле выехал навстречу союзникам русский генерал Александр Никитич Вильбоа и вынул из ножен ловкую шпагу:

– Назад! Зарублю любого… Грабить-то вы мастера, а вот воевать не умеете…

Теперь и Даун, в отместку Салтыкову, нарушил венские директивы: он не поднял свою армию по тревоге и не пошел к русским навстречу, чтобы совместными усилиями разбить Фридриха одним согласным ударом.

Русские остались под стенами Франкфурта, вдали от баз и магазинов, один на один со всей прусской армией.

Даун рассудил – трезво и подло: «Если сейчас Фридрих победит, мы окажемся в большой выгоде.

Русские бьются беспощадно, и даже в поражении своем они сумеют нанести Фридриху неслыханные потери… Эти потери для Пруссии будут невосполнимы, Фридрих сразу же ослабеет. А тогда мы, умные австрийцы, полностью сохранив свои силы, сокрушим Фридриха до конца. И после войны, как непобежденные, мы сможем смело предъявить миру свои претензии… Русским же, как побежденным, будет не до претензий… Итак, все ясно.