Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Моя армия с места не стронется более, пока поединок Фридриха с Салтыковым не разрешится ударами мечей!»

…Когда жена Дауна появилась в театре, в ложу к ней (прямо на колени) кто-то из партера бросил дохлую кошку. Кошка была, повторяю, дохлая, тощая, ободранная, и маршальша закатила истерику. Представление театральное сорвалось!

* * *Он презирал медлительных людей. Он был скор. И на руку, и на ногу. Мысль же его была – как росчерк молнии на черном небосводе. Мысли ослепляли его. Он спешил.

Даже сейчас Фридрих находил время работать над книгой о походах Карла XII на Россию; эту книгу в разгар боев король опубликовал в двенадцати экземплярах (для истории – не для читателя!).

"

"Чего другого, а энергии у короля было хоть отбавляй. Иногда близкий к отчаянию, не расставаясь с дозой сильного яда, составляя одно завещание за другим, Фридрих порою словно молодел, свято веря в чудо. Чудеса он придумывал сам. Всю жизнь этот король воспитывал в пруссаках рабский педантизм. Карл XII, шумный и визгливый король Швеции, совсем не был похож на своих подданных – тугодумных и уравновешенных. Фридрих II не походил на немцев, которых властно подчинил своей воле.

Сейчас король шагал, осиянный верой в чудо.

– Идите за мной, – говорил он солдатам, – чудо спасет нас!

Солдат падал в траву – король склонялся над ним:

– Вставай, приятель! Не время валяться… Трубы славы поют над нами… Уже завтра я обещаю тебе настоящее чудо!

Он едва поверил в падение Франкфурта:

– Невероятно! А где же были мои кордонные отряды?

– Король, их изрубили еще под Цюлихау…

Сейчас – по мнению Фридриха – его могло спасти только решительное поражение русской армии.

Призрак Цорндорфской битвы еще витал над его головой, и король сделался осторожным. Бить только наверняка! Но сильно бить… Чтобы русские не поднялись!

– Напишите на наших штандартах, – велел король, – что на этот раз битва произойдет не ради славы, а pro aris et focis… Мы сражаемся отныне «за святилища и очаги» нашего Берлина!

Рядом с королем скакал неустрашимый Зейдлиц. Дни стояли раскаленные, солнце плавилось в зените, а ночи были страшные, удушливые. Вовсю полыхали над Европой зарницы, хлеба сгорали на корню, вытоптанные толчеей давно враждующих армий… По дороге Фридрих безжалостно разбивал австрийцев, пленял их тысячными толпами, захватывал богатые вагенбурги, грабил идущие обозы.

Шесть ночей он не закрывал глаз, и эти глаза светились сухим огнем фанатика, верящего отныне не столько в себя, сколько в то чудо, которое он обязан свершить…

Умный человек, король понимал всю опасность будущей битвы.

– Я ничего так не боюсь, – признался он, – как русской артиллерии. Шуваловские гаубицы – это порождение дьявола.