Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Он вдел уже ногу в стремя, но продолжал огрызаться:

– Это безумие, король, бросать на ветер мои славные эскадроны!

– Безумен тот, кто осмеливается спорить со мною.

– От нас же кусков не останется, король.

– Какое мне дело до этого, – вперед!

– Повинуюсь, мой король…

Зейдлиц вскинул свое поджарое тело в мокрое от пота седло. Жестоко надрал уши лошади, разозлив ее перед атакой. Выдернул палаш из ножен, и при свете угарного дня блеснула сизая, как воронье крыло, страшная боевая сталь.

Секретарь короля де Катт был рядом, со своим альбомом. «Что-то надо сказать для истории… Но – что сказать?»

– Мы будем перебиты, – вот что сказал Зейдлиц.

И грозная лавина конницы (лучшей конницы мира), взлягивая землю, взметая клочья дерна и песок, рванулась вперед…

Салтыков, увидев, как быстро движется через поле блеск и ярость прусской кавалерии, сказал – почти довольный:

– Вот последний козырь короля… Король продулся в пух и прах! Завтра, видать, с торбой по дворам пойдет… любой милостыньке рад станется…

Наперерез прусской кавалерии – клин клином вышибать! – вымахала на рысях русская конница.

В пыли и ржанье лошадей рассыпался тусклый пересверк палашей и сабель. Желтые облака сгоревшего пороха низко плыли над головами всадников. Хрипели и давили друг друга лошадьми звенящие амуницией эскадроны…

Весь покраснев от натужного крика, Салтыков повелел:

– Снимай резерв с Юденберга, гони их на Шпицберг, на Шпицберг… Повторяю: с Юденберга – на Шпицберг! Резерв!

Приказ был отдан вовремя, ибо пруссаки уже карабкались на Шпицберг. Гренадеры поддели на штыки русских канониров. Пушки они не могли укатить: пруссаки тут же свинцом их заклепывали.

– Ничего, ничего, – говорил аншеф. – Потом мы их снова расклепаем…

К пяти часам дня прусская кавалерия, разбегаясь за прудами, еле двигала ноги. Медные кирасы были рассечены палашами так, будто русские рубили их топорами. А сам Зейдлиц, плавая в крови от шрапнельных ран, лежал, словно верный пес, возле ног своего короля:

– Я знал, король, что мы будем перебиты.

«Ах, Зейдлиц, Зейдлиц… и ты не справился?» – Фридриху хотелось плакать. Он отъехал на коне в сторону, и русское ядро, прилетев издалека, ударило его лошадь прямо в грудь.

Жаром и нехорошим духом теплой крови пахнуло в лицо. Король едва успел вырвать ногу из стремени – рухнувший конь чуть не размял его. Это была вторая лошадь, убитая под королем сегодня.

– Еще раз – на Шпицберг! – призывал Фридрих. – Мерзавцы, кому я сказал? На Шпицберг, на Шпицберг, на Шпицберг…

Капралы дубасили солдат палками:

– Вставай, скотина, король сюда смотрит… на Шпицберг…

Началась агония немецкой армии; войска короля судорожно дергало из стороны в сторону.