Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

 – Они словно сговорились играть на понижение и скоро станут продаваться нам за кварту пива…

Исход мирных переговоров был обеспечен подкупом, и де Еон был немало удивлен той легкостью, с какой продавались сами и продавали свою страну английские политики, столь кичливые и надменные именно своим традиционным «патриотизмом».

* * *Оружие само по себе выпало из рук Франции, и потому мир для Франции был жесток.

– Мы теряем целое государство Канаду, – переживал Нивернуа, – всю долину реки Огайо, левобережье Миссисипи, Гренаду и Сенегал, Минорку, в Индостане у нас остается на Ганге всего пять городов… И вместо флота у нас – одни жалкие плоскодонки! В самом деле, скоро от Франции останется только… Франция!

– Дюнкерк, Дюнкерк, – пугался де Еон каждый раз, когда заходила речь о срытии укреплений Дюнкерка.

 – Вот что кажется особенно унизительным для нашего короля…

– Дюнкерк – срыть в море! – настаивали англичане.

И пришлось согласиться.

– Ладно, – кивнул Нивернуа, страдая. – Земляные работы воспитывают в народе трудолюбие и любовь к землепашеству. Мы даже рады срытию Дюнкерка: меньше будет у нас бездельников…

Когда основные пункты мирного трактата были приведены в ясность, герцог Нивернуа ожил и помолодел:

– Мы еще не дохлые мухи, ибо потихоньку вылезаем из этого гладкого и клейкого сиропа… Что вы там листаете, шевалье?

– Стародавний Утрехтский мир, – ответил де Еон.

 – Я не хочу сдаваться и отомщу англичанам за бастионы Дюнкерка!

– Чем же?

– Треской, – ответил де Еон…"

"Опытный игрок в шахматы всегда старается не показать, что заметил промах противника, дабы воспользоваться им потом с выгодой для себя; так и де Еон – помалкивал, пока трактат обрастал статьями.

Хваленые британские дипломаты сплоховали: ньюфаундлендские рыбные промыслы прошли как-то мимо их внимания. «Не замечайте их и далее!» – радовался де Еон. И только по утверждении статей де Еон выдвинул решающий козырь:

– Вот они и попались! Мы потеряли сушу в Америке, но моря возле Ньюфаундленда остались нашими.

Герцог Нивернуа даже прослезился:

– Вы же стали настоящим дипломатом!

Иной раз они хохотали сами над собой.

Два циника, молодой и старый, вечно полупьяные сатиры, они что-то продавали и покупали. И сами удивлялись: дела идут – да, они двигаются! Чего доброго, скоро через Ла-Манш полетит настоящий голубок мира, туда – в Париж, где его так мучительно и долго ждут усталые французы…

Однажды в посольстве появился Роберт Вудд (секретарь Бьюта по иностранным делам). Он сказал, что зашел лишь на минутку:

– Дело всего лишь в одной формальной подписи.

– Подписываюсь заранее, – охотно отозвался Нивернуа.