Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Нивернуа с презрением обозревал столы, накрытые к завтраку:

– Какие скучные людишки эти англичане. Английская кухня – смерть моя; только ради прекрасных глаз графини Рошфор я согласился на эту дурную пищу. Смотрите, и тухлый заяц… Шевалье, он вас не отвратит?

Посол ограничил себя чашкою шоколада: им подали счет.

– Сколько там? – спросил де Еон.

– Разве это столь важно? – возмутился Нивернуа, скомкав салфетку.

– Сорок четыре шиллинга, герцог, – вступился лакей.

– Можно впустить издателей газет, – велел Нивернуа.

Когда их впустили, де Еон швырнул за одну ночь сорок четыре фунта стерлингов, будто не заметив, что это не шиллинги… Лондонские газеты, увидев такое мотовство, заволновались.

– Мы – голуби мира, – заявил Нивернуа. – Мы перепорхнули через Ла-Манш с миртовой веточкой в клюве. Можете писать о нас что хотите, только не спутайте голубей с индюшками.

И два голубка покатили из Кантербюри в Лондон.

Въезд в столицу через Вестминстерский мост великолепен. Но вражда недавней войны еще не остыла в англичанах, и кто-то закричал с дерева – на потеху толпе:

– Две бесхвостые французские собаки! Ату их, ату…

Де Еон не успел опомниться, как его «сильф» уже запрыгнул на империал кареты, звонко громыхавшей по булыжникам.

– Доблестные англичане! – обратился Нивернуа к толпе. – Я так несчастен всю жизнь оттого, что не родился среди вас, так стоит ли усугублять это несчастие вашими оскорблениями?

– Ну и мозгляк! – хохотала толпа. – Какие ножки…

– Благодарю, благодарю, благодарю, – кланялся на все стороны Нивернуа с высоты империала.

 – Джентльмены, вы так добры ко мне! Не будь вас, я так бы и умер, доверяясь только зеркалу, которое всегда показывало меня неотразимым красавцем!

И он добился того, что толпа грянула аплодисментами, – она признала его превосходство над ними.

– Чему они аплодируют? – шепнул Нивернуа своему атташе. – Разве я сказал какую-нибудь глупость?..

Лондона де Еон поначалу так и не рассмотрел – было не до него. Необходимо вырвать от Англии мир во что бы то ни стало!

– Могу вас порадовать, – вскоре сообщил Нивернуа.

 – Лорд Бэдфорд, который отправляется в Париж посланником от Англии, уже продался нам… Теперь возьмемся за самого главу торийского парламента – лорда Бьюта!

И лорд Бьют не замедлил пасть перед блеском золота.

– Теперь соблазним непорочную принцессу Вельскую, – сказал Нивернуа – и принцесса не устояла.

– Ах, эти просвещенные мореплаватели! – смеялся по вечерам герцог, попивая вино.