Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Кошелек с золотом Чернышев бросил в руки курьера:

– Ступай! – И повернулся к королю: – Соизвольте прочесть…

Так Фридрих узнал о перевороте в Петербурге.

– Даун стоит против вас, – сказал король Чернышеву. – Я не ручаюсь за этого ублюдка, но он может и напасть на вас, ничего не зная о манифесте Екатерины… Будьте, генерал, начеку!

Лагерь ожил, русские запалили на холмах Силезии высоченные, до самых небес, костры, шел пир горою, батовали лошадей казаки.

– Пеки лепешки, кати водку сюды… Нет Петра – есть Катька!

И летели всю ночь над Силезией протяжные русские песни.

Даун на русских не напал. Но присутствие русского корпуса помогло Фридриху одержать очередную победу над австрийцами.

– Они неплохие ребята, эти сибирские волки, – задумчиво произнес король. – Пруссия теперь так ослабела, что, боюсь, станет слишком зависима от России… Портить отношения с русскими я не желаю и потомкам своим завещаю: бейтесь насмерть с кем угодно – только не дразните русского медведя в его берлоге!

И он повернулся к де Катту:

– Заготовьте распоряжение по всем амптам: до самых рубежей Польши я беру русских на свое довольствие… Комендантам городов отпускать им безвозмездно хлеб, вино, соль, мясо, табак! Не дай бог, если они недоедят или недопьют…

Так закончилась для России эта грандиозная битва.

Новых земель Россия не обрела, но Пруссия превратилась в покорного вассала России, а Европа убедилась, что рост могущества России не может быть никем остановлен! Сыны великой русской равнины прошли через многие страны континента, и не было силы, которая бы остановила их стремление к победе… Русские, выходя из войны, могли честно глядеть в глаза миру: они свое дело сделали!

А что было сказать Австрии и Франции? Пруссия осталась в прежних границах.

Вена выходила из войны ползком, совершенно обессиленная, а из сердца ее торчала «прусская стрела» – король Фридрих. Франция потеряла не только колонии в Новом Свете, но и авторитет в Старом Свете, – она скатывалась в разряд второстепенных держав мира.

И одна только Англия, широко рассевшись за океанами, была полностью утешена… Франция, не в силах бороться далее с Англией, собиралась заключать с нею тяжкий мир.

– Мир так мир! – сказал Терсье де Еону. – Будьте готовы с пером и со шпагой.

И де Еон, едва прибыв из Варшавы, очутился снова в коляске. На выезде из Парижа ему встретился Луве де Кувре – известный сочинитель скабрезных романов.

– Куда вы? – спросил писатель, любопытствуя.

– Сейчас в Лондон, – ответил де Еон.