Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

А союз с Фридрихом, что заключен моим покойным супругом, похерить и предать забвению, как недостойный России!..

Руководил Екатериною в этот период очень тонкий и ревностный политик – Никита Иванович Панин, говоривший так:

– Надобно, чтобы не мы, а они нас искали. Не мы Европу, а пусть Европа ищет дружбы нашей. А мы посмотрим еще – кого приласкать, а кого в передней накормить да и отпустить с миром далее побираться… Следовать же воле Версаля, Лондона или Вены, как поступал Бестужев, недостойно России, коя является страною не захудалой, а могучей и первой.

– Никита Иваныч, – соглашалась Екатерина, – я буду вести себя в политике, как опытная куртизанка…

С большим неудовольствием получила она цидулку от Понятовского, который писал, что сгорает от нетерпения припасть к ее ногам и покрыть их страстными поцелуями.

– Гони в шею сего целовальника, – велел Григорий Орлов императрице. – Надо, так и я покрою.

Понятовский был остановлен где-то на полпути в Россию. Екатерина посулила, что сделает его королем Польши, но в Петербург – нет, ни шагу! Она писала бывшему любовнику:

«Я должна соблюдать тысячу приличий и тысячу предосторожностей… Знайте, что проистекло едино из ненависти русских к иностранцам… Прощайте же, бывают на свете очень странные положения!»

Эти «странные положения» при Петре III сделали так, что русская армия была поставлена под знамена битого Фридриха – целый корпус Чернышева был в распоряжении короля.

Король торжествовал, имея во власти своей такую мощную армию, какова русская! Главный виночерпий на пиру раздоров, король просто хмелел от восторга.

А генерал Чернышев ворчал, как и его солдаты:"

"– Русские волонтирствовать непривычны.

Наемничать Руси не пристало. Испокон веков самим кулаков не хватало, чтобы только за себя да за свои домы биться…

Войска Чернышева стояли под Швейдницем, готовые к штурму – умирать по приказу короля в битве с австрийцами. Сеял дождь. По холмам растекалась чужеземная темнота. Люди были молчаливы и хмуры. Завтра жди новых крестов на полях Силезии…

В палатку Чернышева шагнул, легко и ловко, король Фридрих:

– Мой друг, итак, все готово. А – ваши войска? С вашего соизволения, я поставлю их как раз напротив Дауна… Поверьте, я бы поставил их против слабейшего противника, но Даун причинил России и ее армии столько неприятностей, что вы не откажете в удовольствии себе отколотить его как следует?

И вдруг – топот, ржанье, голос гонца:

– Где Чернышев-генерал? Командующему пакет… из Питера!

Чернышев ознакомился с бумагами, велел позвать гонца и расцеловал его грязные небритые щеки:

– Сколько дней скакал?

– Восемь.

Ажно закачало всего.