Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Ведь он был другом Франции, и она подчеркнуто оставляла его на высоком посту канцлера, давая этим понять всей Европе, что Россия верна заветам Петра Великого, который так страстно добивался дружбы именно с Францией!

Это было, конечно, умно придумано Екатериной, но Версаль и здесь не захотел ее понять. Воронцов до 1763 года болтался на виду Версаля, вроде жирной и вкусной наживки, но Людовик – сонной рыбиной – проплыл мимо России, боясь крючка под наживкой или просто не разглядев Воронцова…

Два больших корабля – и Россия и Франция! – после совместной баталии теперь медленно расходились бортами в разные стороны и уплывали своим курсом… в беспределье, в безвременье.

Печально это, читатель. Очень печально!

Франко-русский союз оказался недолгим, непрочным, он не выдержал испытания огнем и временем. Русский историк К. Гринвальд, живущий и работающий во Франции, пишет:

«…союз, заключенный Людовиком XV и Елизаветой, возник, очевидно, преждевременно. Потребовалось еще сто лет, чтобы правящие круги Франции осознали размеры германо-прусской опасности и значение России для поддержания европейского равновесия…»

Сначала мы воевали с Францией – в 1812 и в 1854 годах.

Потом мы стали дружить с Францией, и в двух колоссальных мировых битвах кровь русская перемешана была с кровью французской. Наши маршалы носили ордена Франции, наши ордена носят летчики Франции… Отделенная от нас Польшей и Германией, эта страна близка нам, русским. Может быть, причиной тому искусство – музыка, литература, живопись. Искусство – оно сближает народы!

* * *Корабль Франции уплыл от России, и Воронцов дождался опалы. На его место – управлять всей внешней политикой – явился деловитый Никита Панин с докладами точными – как алгебра:

– Англия! Особый интерес в нас имеет, паче того – негоциацию: хлеб, пенька, смола, лес.

Но в земли восточные проникнуть через наши же просторы желает, и вредила и вредить еще будет.

– Австрия! На наших же штыках желает с турками совладать, но поблажки не жди, матушка: славян, нам кровных, содержит в рабстве своем не слабее турок. И на Дунай пойдет Русь наша с боями великими через венскую хитрость, через козни венские.

– Пруссия! Фридрих спит и видит, умаявшись в борьбе с нами, как бы ему Польшу разодрать, благо страна сия ныне самая безобидная стала, и до союза с нами, матушка, Фридрих весьма охоч будет.

Держать же короля станем на привязи; иной раз пруссаков и подкормить не грех, дабы не закочевряжились…

Никита Иванович с достоинством поклонился:

– Вот каково тебе досталось, матушка, наследство от прошлого: прими и владычествуй нам в радость.

И в ответ Панину поклонилась Екатерина – с иронией:"

"– Хороший же узелок завязала покойница Елизавета! Однако не из пужливых я, сам ведаешь.