Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Не ленился собирать о нем сведения везде, где только можно. Мне повезло: в моей библиотеке собрано, вероятно, все, что касается де Еона.

И постепенно – не сразу! – у меня в душе сложилось убеждение: поведать любопытному читателю необыкновенную историю жизни этого странного и незаурядного человека.

Из предыдущего читатель знает, что король Франции составил заговор против своих министров. Но «секрет короля» переживал тяжелый кризис: абсолютизм Франции входил в полосу климактерии, после чего последуют бессилие и бесплодие.

На авантюрах и вранье прожить трудно. Даже королям!

Именно в личной судьбе де Еона полнее всего и отразилась вся никчемность личной дипломатии королей.

А точнее сказать – вообще европейской дипломатии XVIII века…

Как следует отточим шпагу и заострим перо – в этой части книги нам предстоит особенно часто ими пользоваться!

Итак, пусть взовьется занавес перед последним актом человеческого ничтожества, и на том багровом занавесе да будут начертаны слова из «Торжествующего хамелеона»: «Сие поистине одно токмо французы производить способны!»

* * *Людовик был удручен, и это заметили многие.

– Терсье, – сказал король поверенному своих тайн, – наш де Еон прислал несколько писем из Лондона, и очень странных писем. Вы не находите? Или назначение послом вскружило ему голову?

– Если так, – отвечал Терсье, – то наша дорога дальше опасна, ибо вожжи сейчас в руках этого молодца!

– Вот именно. Я уже говорил с Праленом, и министр советует отозвать де Еона обратно. Последите за ним: если де Еон свихнулся, надо приложить все старания, чтобы тайны, ему вверенные, не вышли из его спальни…

Что же натворил там наш веселый и развязный кавалер?

Да в общем-то ничего особенного.

Нивернуа растранжирил посольскую кубышку и улизнул, де Еон наделал новых долгов, и теперь кредиторы требовали расплаты. А где взять? Хотя адрес и был известен: «Франция, Версаль, король!»"

"Однако министерство встревожили даже не долги (какой дворянин не был должен тогда?). Дерзкий тон, в каком де Еон разговаривал с помпадурами и помпадуршами, – вот чего не прощал абсолютизм. Не надо забывать, что наш герой жил в XVIII веке, когда подчиненные были только униженными сикофантами перед престолами своих начальников, и Прален решил пресечь дерзости.

– Граф Герши, – приказал Прален новому послу, – отправляясь в Лондон, захватите и отзывные грамоты на де Еона. Мы подержим его в Бастилии на луковой похлебке.

Людовик отзывные грамоты подтвердил. Но (всегда верный своей двойственной политике) король сумел опередить появление Герши с отзывом де Еона письмом к самому де Еону. Это письмо, несколько странное, сохранилось в архивах Франции лишь в копии… Вот оно – это письмо:

«Версаль, 4 октября 1763 года.