Кровь на клинке
Очнувшись после ранения, Руслан понимает, что его в этом мире приняли за своего, и теперь всё зависит только от него самого. Теперь необходимо, чтобы все вокруг перестали удивляться его необычности и считали, что он хоть и со странностями, но в доску свой. А значит, все его дела идут на пользу империи. А для начала нужно просто вернуть себе былую форму. Но даже ранение не может заставить его бросить начатое дело. Ведь главное для парня – закончить междоусобицу, из-за которой на Кавказе долгие годы льётся кровь.
– Конечно, – тут же закивал купец.
Они подъехали к заставе, и Руслан попросил дежурного подпоручика выделить пару солдат для охраны арестованных. Пока не приедут их соплеменники. Офицер, зная, с кем имеет дело, впечатленный действиями казаков, тут же вызвал пару солдат и приказал им с абреков глаз не спускать. Спустя полчаса на дороге показался всадник. Подлетев к заставе, молодой казак из нового десятка дал коню шенкелей и, перемахнув шлагбаум, осадил скакуна рядом с Русланом.
– Княже. Идут, нехристи. И бабы с детишками с ими, – чуть задыхаясь от бешеной скачки, весело оскалился казак.
– Хорунжий людей расставил? – тихо уточнил Руслан.
– Все как ты приказал, – кивнул казак."
"– Добре. Рядом будь. И коня поводи, чуть не запалил, торопыга, – добродушно буркнул Шатун.
Соскочив с седла, казак принялся вываживать своего скакуна, что-то ласково ему приговаривая.
– Лихой наездник, – не удержавшись, похвалил купец. – Такому бы в скачках участвовать.
– Для начала ему придется тогда коня получше найти. А казаки пользуют тех, на которых денег достало, – вздохнул Шатун в ответ, окидывая жеребца задумчивым взглядом. – Или трофейных, как у меня, – похлопал он серого по шее.
– Вы на трофейном коне ездите?! – удивленно ахнул купец.
– А где я под свой рост тут подходящего коня возьму? – пожал Руслан плечами. – И весу во мне немало. Не всякий битюг вывезет.
– Да уж. Стати у вас, ваше сиятельство, и вправду богатырские, – подумав, согласился купец. – По сей день вспоминаю, как вы тогда, в ресторане меня приложили. Уж простите дурака. Куражу излишек вышел.
– Бог простит. Я за тот случай зла не держу, – отмахнулся Шатун.
Из-за поворота показалась кавалькада всадников, и Руслан насторожился. Первыми ехали трое пожилых горцев. Мужчины в почтенных годах, с белыми, как снег, бородами, но все еще сидевшие в седлах твердо и уверенно.
Не доезжая до заставы десятка шагов, горцы остановились. Сделав дежурному солдату знак поднять шлагбаум, Руслан тряхнул поводьями и шагом повел коня в сторону гостей.
– Милость Аллаха над вами, почтенные, – первым поздоровался Шатун.
– Ас салам, князь, – глухо ответил один из стариков.
– Я смотрю, вы привезли людей. Тогда давайте закончим это неприятное дело, – предложил Руслан, внимательно разглядывая женщин и детей.
Судя по всему, никакого особого урона им не нанесли. Испуганы, грязны, но не избиты. Похоже, портить товар горцы не собирались.
– Где наши воины? – помолчав, спросил старик.
– Мишка! – оглянувшись через плечо, окликнул Руслан.
По приказу денщика солдаты вывели всех четверых из-за караулки и, выстроив перед шлагбаумом, взяли оружие в руки.
– Они ранены, но живы, – повернулся Шатун к старейшине. – Хаким достал пули. Если будет милость Аллаха, все обойдется.

















