Кровь на клинке

– Ты мусульманин? – вдруг спросил горец.

– Православный. Но в прежние времена и правоверные, и православные считали друг друга людьми книги. Просто каждый верил в Бога по-своему. Это потом инглизы и прочие франки стали рассказывать всем, что их вера неправильная, и ссорить всех.

– Такое было, – помолчав, кивнул старик. – Я удивлен, что такой молодой воин это помнит.

Говорил старик с жестким, гортанным акцентом, но очень правильно. Это сразу удивило парня. Присмотревшись, Руслан отметил и отличное оружие старика, богато украшенное серебряными насечками, и хорошего коня, и богато украшенное седло.

– Жаль, что мы стали врагами. Я бы с удовольствием поговорил с таким мудрым человеком, – вздохнул Шатун. – Давай уже закончим это дело. Прикажи отпустить женщину.

Чуть усмехнувшись, горец оглянулся через плечо и жестом сделал своим абрекам знак. Трое воинов, соскочив с коней, сняли с седел женщин с детьми и подтолкнули их к заставе. Подхватив юбки, купчиха заторопилась к ерзавшему в седле мужу. Спотыкаясь через каждые три-четыре шага, она добралась до шлагбаума, и Руслан, обернувшись, кивнул Мишке.

Выхватив кинжал, казачок принялся по одному выводить пленников вперед и, перерезав веревки на руках, отпускал. Воины молча прошли мимо парня, и только главарь, повернувшись, прошипел:

– Ты мой кровник. Помни.

– Ты хочешь войны? – повернулся к нему Руслан. – Ты ее получишь. Но потом не говори, что это я пришел вас убивать.

– Гяур! – зарычал абрек, но старик перебил его, словно кнутом хлестнув:

– Ахмад! – Дальше последовала фраза на их языке, которую Шатун даже не пытался понять. В одном только Дагестане в его время было тридцать шесть народностей и столько же языков.

Одарив парня еще одним ненавидящим взглядом, абрек широким шагом направился к коням.

– Ас салам, почтенные. Пусть прибудет с вами милость Аллаха, – коротко поклонился Руслан, отдавая дань почтения их возрасту.

На Кавказе к подобным вещам всегда относились очень внимательно. Так было и в его время, и уж тем более это есть сейчас. Старики кивнули в ответ и не спеша развернули коней. Дождавшись, когда кавалькада скроется за поворотом, Шатун жестом подозвал к себе посыльного и, не поворачиваясь, приказал:

– Скажи хорунжему, пусть Роман проводит их до самой долины и осмотрится там осторожно. Мне нужно знать, сколько троп из их мест идет в долины.

– Сделаю, княже, – истово кивнул казак и, лихо свистнув, пустил жеребца с места в карьер.

Вернувшись к караулке, Шатун отметил про себя, что купцово семейство уже уехало. Впрочем, это было и понятно. После всего случившегося им есть что обсудить. Поблагодарив подпоручика за помощь, Руслан направил коня домой. Дело было сделано. Полон освободили, и даже купцу серебро сохранили.