Пленница греха

— Мне надо расчесать волосы щеткой и поднять их наверх.

— Черт тебя дери, ты не для этого их распускаешь.

Желание становилось невыносимым.

Он поднял руки, чтобы прикоснуться к этой роскошной шелковистой массе. И замер. Он чувствовал себя самым последним дураком на земле.

— И зачем, по твоему, я это делаю?

Она тряхнула головой, и волосы рассыпались по плечам.

— Ты хочешь… меня соблазнить.

Он вел себя словно старая дева. Мозг его прожигали картины того, как эти шелковистые пряди обвивают его в то время, как он раз за разом погружается в ее тело.

— Ты сказал, что соблазнить тебя невозможно.

— Я никогда этого не говорил.

— В таком случае, что тебя останавливает?

Она прикоснулась рукой к тонкой ленте у горловины рубашки.

— Черт, не смей этого делать.

Надо немедленно ретироваться.

— Почему?

Губы его приоткрылись, когда лиф ее распахнулся, обнажив ложбинку между грудями. Он заставил себя сосредоточить взгляд на ее лице. Сердце остановилось. Решимость, которую Гидеон увидел в ее глазах, потрясла его.

Если он хочет сохранить хотя бы жалкие остатки достоинства, то должен немедленно убраться отсюда.

Она сама не знала, на что толкает его.

— Я подожду в гостиной, пока ты оденешься.

— Трус, — тихо, но внятно произнесла Чариз.

— Чариз, я хочу, как лучше.

Он пытался вспомнить, почему не может прямо сейчас прыгнуть на нее и взять то, что хочет.

— Герой Рангапинди бежит в кусты?

— Я не герой, — прорычал он.

И повернулся, чтобы сбежать, не в силах выносить вид тела, которым хотел обладать. Тела, которое она выставляла ему напоказ, словно приглашая его на пир, оставаясь при этом недостижимой, как звезды.

— Я закажу завтрак.

Он ждал, что она станет спорить с ним, умолять, возражать.

Но она молчала, видимо, осознав, что все попытки соблазнить собственного мужа обречены на провал.

Он протянул руку к двери, но тут услышал торопливые шаги за спиной. А потом ослепительный, ни с чем несравнимый миг, когда она прижалась всем телом к его спине.

У Гидеона перехватило дыхание, все поплыло перед глазами.

— Не уходи, — попросила она.

Он закрыл глаза, застонал, чертыхнулся и ударился головой о дверь. Острая боль не прочистила ему мозги.

Кожу его защипало от контакта, но сексуальный голод затопил воющих демонов.

Теперь он мог касаться ее без опаски.

Гидеон втянул в себя воздух.

— Пожалуйста, отойди.

Однако Чариз еще крепче прижалась к нему. Ее била дрожь.

— Ты уйдешь.

— Я должен. Ради Бога, Чариз, уйди.

Несколько секунд она продолжала стоять, прижавшись к нему всем телом, затем неохотно отпустила его.

Желание его разгорелось с новой силой.

Чариз быстро сняла ночную рубашку и швырнула ее в угол.

— Проклятие, Чариз, — выдохнул он, шагнув к ней.

Без одежды она была… божественна.