Пленница греха

 — Он залпом выпил бренди и со стуком поставил бокал на буфетную стойку. — Я делаю то, что сделал бы любой на моем месте.

— Вы слишком скромны, сэр Гидеон.

— Не пытайтесь увидеть во мне то, чего нет, мисс Уотсон.

Глаза его мерцали, как обсидиан, когда он посмотрел на нее. Между ними словно натянулась золотая нить. Она натягивалась все туже и сейчас была на пределе, на волоске от того, чтобы лопнуть.

— Я самый жалкий из грешников, которых когда-либо носила земля. Заклинаю вас помнить об этом.

Невидимая нить лопнула со щелчком. Он повернулся и вышел из комнаты.

Глава 6

Следующие несколько дней Гидеон почти не видел Сару. Поскольку она редко выходила из своей комнаты, избегать ее оказалось на удивление просто.

Они вместе трапезничали под любопытными взглядами слуг. Иногда случайно встречались в коридоре, и Гидеон вежливо справлялся о ее здоровье. К счастью, здесь, в Пенрине, не было ни намека на упрямо распускавшуюся, словно почки весной, опасную близость, которая обволакивала их во время путешествия в Пенрин.

Синяков почти не осталось на лице Чариз, и с каждым днем она становилась все красивее. Еще одна жестокая шутка судьбы. Надо же было такому случиться, чтобы пребывавшая в отчаянии, избитая девушка превратилась в на редкость привлекательную женщину.

Едва ли братья выследят ее здесь, в этой глуши, но Гидеон не хотел рисковать. Он позаботился о том, чтобы о ее местонахождении всегда было известно кому-то из слуг. Гидеон привлек к охране дома самых храбрых жителей деревни, на подъезде к поместью был выставлен патруль.

Большую часть времени Гидеон проводил вне дома, занимаясь поместьем. Дел накопилось невпроворот.

Что стало абсолютно ясно в первый же день его пребывания в Пенрине в качестве хозяина, что Пенрин у него в крови. Что это его дом на всю оставшуюся жизнь.

Улети он даже в Константинополь, Пенрин все равно взывал бы к нему. Когда он увидел старый дом вновь, угрюмая, непрошеная любовь наполнила его, пронзительное понимание того, что Пенрину было предначертано принадлежать ему. Он не мог оставить этот продуваемый всеми ветрами уголок королевства заботам управляющего. Впрочем, одному Богу известно, для кого он стал бы хранить и лелеять эту землю. Он последний из Тревитиков. У него не будет наследников.

Эта печальная истина не давала ему покоя, преследовала его, не отпускала ни на миг. После трудового дня, когда Гидеон в полном изнеможении валился на кровать для того лишь, чтобы без сна слушать прибой и думать о Саре. Наконец он засыпал и во сне видел Сару, прикасался к ней так, как не смог бы прикоснуться к ней, бодрствуя.

С каждым часом навязчивое желание прикоснуться к ней усиливалось. С каждым часом боль от сознания того, что ему не дано прикасаться к ней, терзала его все сильнее.