Любовь и ненависть в Ровердорме

Хотя, конечно, это интересный вопрос – откуда они вообще берутся? Не могут же они материализоваться из воздуха?

Магия к этому была не причастна – все те разы, когда жабы появлялись рядом с Илейн, магические потоки стояли нетронутыми. Существовало другое объяснение, которое я пока еще не знала.

– Мы с тобой не общались, – начала Илейн, когда я, извинившись перед Патриком, отправилась с кузиной по дорожке в сторону дома, – потому что до этого нам не о чем было говорить. Но сейчас у меня есть что тебе сказать!

– Говори, – разрешила ей.

– Мне нравится герцог Кавингтон, – произнесла Илейн.

Затем шумно втянула воздух, а на ее щеках принялись разгораться два пунцовых пятна. – Да, я в него влюблена и не собираюсь этого скрывать! Влюбилась уже давно, еще в столице, несколько месяцев назад, и Кейт говорит, что он тоже на меня смотрит… Смотрит так, что у нее нет сомнений в том, что я ему нравлюсь!

– А стоит ли слушать свою подругу в подобных делах?

Такую подругу, хотела добавить я, но затем решила, что их дела меня не касаются. Илейн тоже отмахнулась от моего замечания.

– Кейт уверена, что герцог мною увлечен, а сегодня он спас мне жизнь.

Бесстрашно бросился за мной в пруд, потому что ведь я могла утонуть! Вытащил меня, беспокоился обо мне… Но при этом я не понимаю…

Она остановилась под одной из яблонь и уставилась мне в глаза.

– Чего именно ты не понимаешь, Илейн? – терпеливо произнесла я."

"– Мы остались с ним в саду наедине, пока остальные бегали за доктором, пледами и полотенцами. Мы были с ним вдвоем! Но вместо того, чтобы интересоваться мною, он все время выспрашивал о тебе. О тебе, Мира, а не обо мне! Скажи мне, почему?!

– Он выспрашивал обо мне? – изумилась я.

– Да, о тебе! – Пунцовый румянец залил щеки Илейн, но теперь мне казалось, что они горели от возмущения. – Что именно тебя связывает с герцогом Кавингтоном? Ответь мне, я должна знать!

– Если честно, – пожала я плечами, – понятия не имею.

Единственное, что нас могло связывать, это та ночь, когда я стояла возле его кровати, с ужасом гадая, жив он или нет, и высматривая признаки того, что он все еще дышал.

Судя по всему, герцог все-таки меня запомнил, хотя я довольно быстро его усыпила.

Потом откуда-то узнал мое имя и теперь пытался меня разыскать. Хорошо это или плохо, я еще не знала, а кузина не давала мне времени поразмыслить, потому что вновь накинулась на меня с упреками.

– Нет, ты имеешь понятие! – воскликнула Илейн. – Ты все знаешь, но лжешь мне, лжешь!.. Не зря моя мама говорила, что вы здесь все лгуньи!

Мне казалось, что Илейн едва сдерживала слезы. Но мне не было ее жаль, нисколько.

– Самая большая здесь лгунья – это твоя мать, – холодно отозвалась я.