Любовь и ненависть в Ровердорме

 – Она обманом отобрала у нас с Лиззи дом, а затем лишила содержания, чтобы выплачивать карточные долги твоего братца. Так что в следующий раз выбирай слова, когда решишь в чем-либо меня обвинить!

Илейн задохнулась от возмущения.

– Как ты могла?! Ты все врешь! – заявила мне, и ее лицо исказилось от гнева. – Все знают – и я, и Лоуренс… Мы все прекрасно знаем, что твой отец проиграл моему «Поющую Иву» в карты! Не только имение, но еще и ваше состояние, а мои родители содержали вас с сестрой все эти годы только из жалости, хотя могли бы сдать в приют!..

Вот и сейчас на ее лице отчетливо читалась жалость – жалость из-за того, что нас с Лиззи куда-то там не сдали.

Тогда бы герцог Кавингтон был в полной ее власти и не спрашивал бы обо мне во время их мимолетного свидания!

– Мой отец никогда!.. – произнесла я спокойно, хотя для этого пришлось сделать глубокий вдох. – Никогда, Илейн, не играл в карты! Азартные игры – прерогатива твоей семьи. Точно такая же, как обман и воровство. Наши с Лиззи родители не виделись с твоими много лет, до самой своей смерти, а потом откуда-то появились фальшивые долговые расписки на дом и наше состояние.

Жаль, что у твоей родни в то время было больше денег, чем у меня, и я не смогла доказать подлог.

– Неправда! Это все ложь! Замолчи сейчас же!

Но я не собиралась останавливаться.

– А потом, после смерти моих родителей, знаешь, что сделали твои? Помимо того, что они нас обворовали, так еще и заявились сюда, в поместье, и вывезли из «Поющей Ивы» все, что было более-менее ценным. Думаю, давно уже это продали, а потом, когда вы приехали этим летом, твоя мать назвала нас крысами, сказав, что мы растащили и распродали все, что было в доме.

Но скажи мне, Илейн, кто именно из нас настоящая крыса?

– Я не верю ни единому твоему слову! – отчеканила кузина. – Ты и твоя сестра – вы должны быть благодарны моим родителям…

– За что, Илейн? За то, что они не уморили нас голодом? Но они честно пытались. Вряд ли бы ты протянула и пару дней на то, что нам оставляли на целый месяц. А ведь у меня не только Лиззи и старая тетушка, но еще и Уна с ее семьей, и все хотят есть! Так за что же мне быть благодарной твоей семье?! Ответь мне, Илейн!

– Да как ты смеешь?! Я… Я тотчас же расскажу об этом матери! Она выставит вас…

– На улицу она нас не выставит, – спокойно отозвалась я.

 – Мы живем в комнатах, которые по закону принадлежат нашей тете Прим. К тому же я знаю, что ты мне веришь… Где-то в глубине в душе ты понимаешь, что я говорю правду. Знаешь, что от твоей матери можно и не такого ожидать – и что отсюда ее к нам отношение. Ей стыдно за то, что она совершила, поэтому она ведет себя так, словно нас с Лиззи не существует в природе.

– Это все неправда! – объявила Илейн.