Любовь и ненависть в Ровердорме

– Девочки, можете выходить! – заглянув в карету, заявила тетя, не обратив внимания на стоявших на крыльце нас с Лиззи и тетю.

Лиззи вздохнула, и я обняла сестру. До этого мне казалось, что Лиззи не совсем осознавала, насколько унизительным оказалось отношение к нам столичной родни. Зато сейчас я поняла, что сестра прекрасно обо всем догадывалась."

"Но больше всех жаль мне было именно тетю Прим – на нее оказалось больно смотреть.

Кожа на худом лице натянулась еще сильнее, нос заострился, став похожим на клюв, а потом вокруг тети закрутились… Она была магом, причем довольно сильным, хотя я не до конца понимала природу ее Дара. Зато сейчас почувствовала, с какой силой взволновались магические потоки.

Но такое нам было совсем ни к чему. Силой нашу проблему не решить – все могло стать только хуже.

– Давайте дадим им время немного освоиться, – произнесла я примирительно.

Тут из кареты показалась, подозреваю, моя кузина – худенькая, черноволосая и кареглазая, с немного смугловатым лицом, чертами лица похожая на дядю Персиваля. Не сказать, что Илейн Уилсон обладала классической красотой, но несомненно кузина выглядела ухоженной и еще манерной.

– Выходи, Кейт! – оглядевшись, заявила она. – Никакой опасности здесь нет.

– Если только умереть от скуки в первый же день в этой глухомани, – раздался недовольный голос, и на свет явилась еще одна девица – с каштановыми волосами, голубыми глазами и пухлым, похожим на хомячье лицо. – Но мы же поклялись друг другу, Илейн, что спасем друг друга от подобной участи.

– Спасем, – согласилась Илейн, повернув голову к крыльцу.

Уставилась на нас цепким, неприятным взглядом.

– А это кто? – поинтересовалась Кейт, кивнув в нашу сторону.

– Какие-то слуги, – поджав губы, произнесла кузина.

– Вообще-то, это твои… кхм… двоюродные сестры, Илейн! – возвестил дядя. – Их зовут Мира и Лиззи, а рядом с ними твоя тетя Примула.

Голос дяди прозвучал так, словно он был порядком смущен из-за подобной ситуации. Правда, я не до конца понимала причину его смущения – быть может, из-за того, что мы все еще живы, хотя он приложил максимум усилий, чтобы уморить нас голодом?

– Подойти же ко мне, исчадье Ада! – раздался торжественный голос тети Прим, и дядя поморщился.

– Только не начинай, Прим, не надо скандалов! Так было лучше для всех!

– Как ты смеешь об этом говорить после того, что натворил?!

– Перси, любовь моя, – поморщилась тетя, – не кажется ли тебе, что твоя сестра давно уже выжила из ума и ее пора отправить в богадельню? Она остается в этом доме лишь по твоей милости, но может в любой момент переехать туда, где за ней присмотрят и помогут скоротать последние дни в ее старческом маразме.

На это тетя вздохнула возмущенно, после чего… закрыла рот.