Любовь и ненависть в Ровердорме

 – Мире обязательно нужно учиться, и нет лучшего места для этого, чем Академия Магии Триерса. Но столичные Уилсоны…

Я засобиралась протестовать, попросить у подруги ничего не рассказывать герцогу о моих бедах. Не хотела, чтобы он жалел меня или же смотрел, как на нищую бесприданницу, попавшую в сложную жизненную ситуацию.

Но сон выкрал меня из этого мира, унес за собой туда, где не было никаких забот.

Правда, последняя моя мысль была о том, что Нэнси обязательно воспользуется возможностью и все же расскажет Тайлору, что именно сотворили со мной и Лиззи мои родственники. Подруга ненавидела мою родню так же сильно – нет, подозреваю, даже сильнее, чем я!

Оставалось надеяться, что Нэнс расскажет правду – о том, что во всех наших бедах виновата тетя Азалия, а дядя Персиваль всего лишь тихий алкоголик, полностью подчиненный властной женой.

В какой-то момент я вновь попыталась вырваться из объятий сна. Хотела обо всем поведать сама, раз уж зашел такой разговор, но карета так мягко покачивалась, что меня снова унесло в далекий мир сновидений.

Точно так же, как в неведомые дали уносили мою сестру волки…

– Лиззи! – подскочила я. – Что с моей сестрой? Где она?! Вам что-то известно? Как долго нам еще ехать до Ровердорма? Мне нужно сразу же в резервацию!..

– Спите уже, Мира! – улыбнулся Тайлор Бартон. – Вот так, ложитесь на подушку, а я вас укрою… С вашей сестрой все в полном порядке. Шоун заверил меня, что Лиззи давно уже дожидается вас дома. Судя по всему, местные анимаги могут общаться мысленно, а он у них что-то вроде главаря, так что он в курсе происходящего.

Неожиданно я вспомнила, как Лиззи на ярморочной площади заявила, что она понимает волков без слов. Кивнула, немного успокоившись.

К тому же Тайлор добавил:

– У меня не было ни единой возможности усомниться в правоте Шоуна, так что беспокоиться вам не стоит.

И я решила не беспокоиться. Снова заснула – но на этот раз провалилась в мир сновидений настолько глубоко, что не слышала, как мы доехали до дома, и не прочувствовала, как меня перенесли в кровать.

Открыла глаза я уже на следующий день, в своей постели. Лиззи рядом не было, но на прикроватном столике лежала записка, написанная почерком сестры и повернутая так, чтобы я сразу же ее увидела.

«Со мной все в порядке! Я немного погуляю с Томми, а потом вернусь.

Люблю тебя, Лиззи».

Не удержавшись, я улыбнулась.

Сестра заговорила – это настоящее чудо! И еще, кажется, Лиззи смогла принять себя и нашу новую жизнь такими, какие они есть. Не только это – ее отношение ко мне изменилось в лучшую сторону. Лиззи впервые за все время написала, что она меня любит, так что мне было чему радоваться!

Еще немного понежившись в постели, я сладко потянулась.