Любовь и ненависть в Ровердорме

Пусть резерв так и не восстановился и я чувствовала себя опустошенной, но со мной все было в порядке, не считая того, что я снова… Ну да, я снова проспала все на свете!

Поднявшись с кровати и покачиваясь от слабости, я добрела до окна и отодвинула шторы, в очередной раз пожалев, что не знаю точного времени. Часы в доме были только в гостиной и в наших бывших комнатах, пришедшихся по душе столичной родне. Но, кажется, уже около полудня…

Тут из своей комнаты вышла тетя Прим – одетая, постукивая тростью. Оказалось, она дожидалась, пока я проснусь, не хотела беспокоить.

Подошла, поцеловала меня в лоб.

– Ты все сделала правильно, девочка моя! – заявила мне. – Я тобой горжусь, – после чего зашагала к двери.

– Я тоже вас люблю, тетя Прим! – отозвалась я растерянно.

Затем принялась одеваться, решив проверить, как обстоят дела в доме."

"Но выйти из комнаты не успела: явилась Уна, и не с пустыми руками. Тетушка успела сообщить ей радостную весть, что я наконец-таки проснулась, так что Уна принесла с собой не только поднос с завтраком, но и целый ворох новостей.

Главная из них заключалась в том, что Тайлор Бартон оставался вчера в доме почти до полуночи, дожидаясь, когда его доктор удостоверится, что со мной все в полном порядке. Затем герцог уехал, оставив своего лекаря, но снова прибыл сегодня утром.

Ровно к часу, считавшемуся приемлемым для самого раннего визита.

После этого он долго разговаривал с дядей Персивалем – с глазу на глаз, в его кабинете, заявив тете Азалии, пожелавшей участвовать в беседе, что ее это не касается.

После чего его светлость отбыл домой, а дядя Перси с торжественным видом напился в гостиной, возвестив всем, что Уилсонов почтили несказанной честью. Сам герцог Кавингтон прибыл, чтобы сообщить о своих серьезных намерениях в отношении его дочери.

– Погоди, Уна! Ты говоришь, он прибыл из-за его дочери? – растерялась я, а по груди почему-то полоснуло болью. Такой сильной, что, не выдержав, я опустилась на край софы. – То есть… герцог Кавингтон приезжал сюда ради Илейн?

– Нет же, мисс Мира! – усмехнулась Уна. – Его светлость приезжал к нам ради вас, а ваш дядя совсем уже берега попутал. Настолько, что вы стали для него дочерью, и Лиззи тоже – так он всем и заявляет! Теперь вы его любимые приемные дочери.

– Ясно! – вздохнула я с явным облегчением. – А как же Илейн? Как она к этому отнеслась, ведь кузина была…

Она была влюблена в герцога, сама мне об этом говорила.

– Кажется, с ней все в порядке, – пожала плечами Уна. – Увела отца спать, потому что тот обнаружил еще одну бутылку и стал совсем уж заговариваться, а Лоуренс непонятно где шастает. После этого Илейн пришлось заниматься еще и своей матерью. Ту снова разбил удар, аккурат после разговора с герцогом.