Любовь и ненависть в Ровердорме

Мы нечаянно столкнулись в гостиной, и Азалия Уилсон уставилась на меня с такой ненавистью, что я отшатнулась. Потому что тетя смотрела на меня так, словно я – источник всех ее бед, и не будь меня…

Интересно, что бы произошло, если бы я, допустим, исчезла? Испарилась, перестала существовать, скончалась внезапно и скоропостижно?..

Ну что же, тогда для столичных Уилсонов все могло сложиться вполне неплохо. Раз уж не станет главного свидетеля и обвинителя, Лиззи слишком мала, тетя Прим слишком погружена в свой мир духов, а Тайлор, вполне возможно, в отсутствие меня потеряет к этому делу интерес…

Тогда Уилсоны могли замять дело, после чего тетя Азалия обязательно бы исполнила свои угрозы – отправила Лиззи в какой-нибудь дешевый пансионат, а Лоуренс быстро бы довел тетю Прим до могилы – помню, как он хвалился, что в этом деле мастер!

Следовательно, загвоздка была именно во мне. Я стояла на пути у тети Азалии и не собиралась отступать.

Впрочем, как и Тайлор с лучшими юристами Элайра.

Не только в этом – он не собирался отступаться и от меня, о чем сообщил в утреннем письме, заставившем меня покраснеть, а сердце забиться еще быстрее.

К тому же я получила от него подарок.

Кажется, Тайлор решил пойти по пути Томми Лайтингера. Либо тот поделился с ним экспертным мнением, рассказав, как покорить сердце старшей сестры Лиззи Уилсон, потому что вместе с букетом мне доставили еще и золотой браслет невероятной красоты.

И я решила его принять.

В благодарность за то, что делал для нас герцог Кавингтон, а еще в знак своего к нему расположения – потому что я была к нему расположена, что уж тут скрывать!..

К тому же браслет идеально подходил к светло-кофейного цвета платью, которое я собиралась надеть на Летний Бал. И еще он подходил к моему настроению, так как весь вчерашний и сегодняшний день мне хотелось улыбаться и позабыть о ненависти, которую испытывала ко мне столичная родня.

И мне почти это удалось – половину дня я провела у Миллеров, затем закрутилась в приятных хлопотах и приготовлениях к Летнему Балу, до которого оставалось всего ничего.

– Так вот, значит, как ты нас уела? Решила выскочить замуж за герцога? – произнес Лоуренс, когда я, одетая и собранная, спустилась в гостиную, чтобы дождаться, пока Уна закончит с прической Лиззи.

Оказалось, в гостиной я была не одна – Лоуренс в роскошном темно-синем одеянии с задумчивым видом глядел в окно. Но повернулся, заслышав мои шаги, после чего с решительным видом двинулся в мою сторону.

И я вздохнула, понимая, что разговора не избежать, а Лоуренс привычно настроен портить мне настроение.

– Я тебя недооценил, моя маленькая кузина! – произнес он, смерив меня взглядом.

– Еще как недооценил, – кивнула я.