Любовь и ненависть в Ровердорме

Решила с ним не спорить – если он меня недооценил, то это его проблема.

– Кстати, что касается всей этой истории с домом и землей… – неожиданно сменил тему Лоуренс. Поморщился, словно эта самая тема доставляла ему серьезное неудобство. – Дело довольно щекотливое, кузина! Но я должен сказать, что я… Я ничего об этом не знал! Понятия не имел, что произошло с вашим наследством. Думал, что дом и все остальное здесь принадлежит именно нам, потому что твой отец спустил все в карты. Но, похоже, я ошибался.

Кивнула, подтвердив, что он ошибался, мысленно удивившись тому, что мы, оказывается, можем разговаривать вполне нормальным языком.

– Это еще не все, – добавил Лоуренс. – Раз уж такое дело… Думаю, мама примет твое предложение. Вернет вам дом и землю и даже извинится за то, что случилось. Сделает все так, как ты потребовала. Но благодарить она тебя не станет, ты должна это понимать!

На это я снова кивнула, заявив, что все понимаю и не жду ни от кого из них благодарности.

Лоуренс замолчал, но уходить почему-то не собирался. Стоял рядом со мной и мялся, словно хотел что-то сказать, но не мог подобрать нужные слова. Или же его натура не позволяла произнести вслух то, что, по большому счету, не помешало бы произнести?

Поэтому я решила немного ему помочь."

"– Если ты хочешь поблагодарить меня вместо матери за то, что я не собираюсь сажать ее и дядю Персиваля в тюрьму, а заодно решила не разрушать твое с Илейн будущее… За то, Лоуренс, что я готова забыть старые обиды и собираюсь разрешить все мирно внутри семьи… Да, мне кажется, ты хотел бы меня за это поблагодарить, но при этом не можешь подобрать правильные слова. Ну раз так, тогда просто кивни! И я пойму, что это была благодарность с твоей стороны.

Улыбнулась, потому что кузен молча склонил голову, затем с явным облегчением поспешил к лестнице, на ступенях которой уже появилась Илейн в лиловом платье. Кузина держала под руку бледную как смерть Азалию Уилсон, одетую в темно-коричневый парчовый наряд.

Зато дядя Перси, ступавший следом за ними, был весел и оживлен – несмотря на свою больную лодыжку, он вполне резво спустился по лестнице, обдав меня запахом парфюма с перегаром. Остановившись подле меня, заявил, что он несказанно счастлив, что его семья вот-вот породнится с герцогом Кавингтоном.

– Пока еще ничего не решено, дядя Персиваль, – отозвалась я, – и рано об этом говорить. Милорд герцог не делал мне предложения.

К тому же нам всем сначала предстояло уладить семейные неурядицы.

Но то, что они не будут улажены перед Летним Балом, мне стало ясно по выражению лица Азалии Уилсон. Извиняться тетя не собиралась – по крайней мере, не здесь и не сейчас.

– Тетя Азалия, – немного поколебавшись, произнесла я.