По машинам! Танкист из будущего

– Бабушка…

– Ой, кто здесь? – Старушка испуганно оглянулась на голос.

– Свои. Я боец Красной Армии, к своим пробираюсь. Покушать не найдется ли чего?

– Подожди немного.

Вскоре селянка вынесла узелок, протянула:

– Храни тебя Господи, сынок. Только остановите энтих ворогов. Сколько же народу сгубили, супостаты!

– Спасибо, бабуля. Вот соберемся с силами и погоним. Непременно погоним!

Я вернулся в лес, к бойцам. Развернули узелок: краюха хлеба, изрядный шмат сала и вареные яйца. По нынешним временам – целое богатство. Разделив, мгновенно съели. Утомленные бойцы стали устраиваться на траве.

– Подъем!

– Старшина, не в казарме все ж, дай отдохнуть хоть чуток – будь человеком, – взмолились уставшие бойцы.

– К своим выйдем – будете отдыхать.

Так и шли весь день, в основном по буеракам да оврагам, укрываясь от чужого глаза, пока не раздалось:

– Стой, кто идет? Пароль!

– Какой к черту пароль – свои, не видишь? Командира зови! – крикнул старшина.

Внезапный выход на боевые порядки нашей армии не удивил: единой линии фронта не было, и мы вышли в расположение своих частей, даже не заметив передовой.

Просто в кустах стоял часовой и поодаль виднелся дзот.

На окрик часового явился молоденький лейтенант:

– Кто такие?

– Мы тут с бору по сосенке: пехотинцы, танкист есть – к своим пробираемся.

– Считайте – дошли. Оружие на землю положите.

– Зачем? Это наш боевой трофей!"

"– А может, вы диверсанты немецкие. Вот отведу вас к особисту – пусть разбирается.

Пришлось подчиниться и положить пулеметы на землю.

– Сергачев, сопровождай!

Сам лейтенант пошел впереди, часовой замыкал нашу процессию. Идти далеко не пришлось – с километр.

Нас привели к землянке, где, как я понял, расположились особисты. У землянки нас остановили, усадили на траву.

Сначала вызывали рядовых красноармейцев.

После краткого допроса бойцов отвели в часть для пополнения. Старшину мурыжили долго, наконец выпустили.

– Ставят в вину, что «Максим» закопал, – успел бросить он мне.

Часовой подтолкнул к землянке меня. Со света в землянке показалось темно, пахло сырой землей.

За колченогим столом сидел особист в фуражке с васильковым околышем. Стоявший у входа младший сержант сноровисто меня обыскал, вытащил из кармана гимнастерки документы и положил на стол.

Я было рот открыл, чтобы сказать, что документы не мои, а убитого Петра, да вовремя сообразил, что сейчас – не время и не место. А свои документы я получить так и не успел, хотя Кривохатько говорил, что мы приказом внесены в списки бригады.

– Ну, расскажи, танкист, как немцам продался, как танк потерял.

Особист был выпивши, рожа красная, да и запашок от него шел. Вскипел я, хотя и не стоило – надо было держать себя в руках.