По любви

А что? Боишься, что женился на пьянчуге? – смеется Нина, и от этого ее грудь аппетитно вздрагивает. Атлас платья, будто живой, льнет к телу, ласкает кожу, скользит, не останавливаясь ни на секунду. Очевидно, что белья на моей женушке нет. Лифчика – так точно. Это горячо. Горячо настолько, что я начинаю прикидывать в уме, успеем ли мы перепихнуться по дороге в офис. А что? Она тоже, судя по всему, не прочь. Глаза совсем пьяные.

– Все! Я вас отфоткал. Не задерживайте очередь.

Медленно моргаю, обрывая полет фантазии. Подталкиваю Нину вперед. За нами к фотозоне и впрямь собралась приличная толпа. Все сплошь – нервный молодняк. Влюбленные, глупые и наивные. Основная масса из них разведется, не дотянув даже до деревянной свадьбы. Впрочем, мне ли их судить? Мой брак будет длиться и того меньше.

Забираем у Азарова верхнюю одежду. Помогаю Нине одеться.

– Знаешь, если уж мне досталась жена, погрязшая в пороках, я бы предпочел, чтобы это были пороки иного свойства… – возвращаю нас к прерванной теме, а сам незаметно для других прохожусь по роскошной заднице Нины ладонью, нащупывая кромку трусов.

– Ставрос…

– Они красные?

– Нет!

– Почему? – сжимаю ягодицу.

– Кружево выделяется под атласом. На мне ничем не примечательное бесшовное белье. Аа-а-ах.

– Ну, вот зачем ты мне это говоришь? Такую фантазию убила! – задерживаю Лунопопую у двери, якобы пропуская входящих, а сам стояком вжимаюсь ей в зад.

– Видно, не до конца, – отвечает строго, как учительница, в тот же самый момент отнюдь не по-учительски бесстыже потирается об меня попкой. К несчастью, больше медлить нельзя. Выходим в потоке других людей на улицу. В лицо бьет ветер, обдает меня новой порцией ее нежного аромата. Легкие не справляются, качая воздух неравномерно и громко. Почти не касаясь, веду пальцами по Нининому животу, чувствую, как она дрожит. Так странно… Если бы не проблемы с бизнесом, я бы никогда не узнал, какая Нина чувствительная. Вот уж правда – нет худа без добра.

Телефон звонит, когда я открываю для жены дверь авто. Она оборачивается. Я мажу взглядом по экрану и, выругавшись, закатываю глаза. Теща! А я все гадал, сколько ей понадобится времени, чтобы, прознав о моей женитьбе, начать выносить мне мозг.

– Садись, – киваю, – я сейчас, – сам отхожу. – Да?

– Как ты мог, Ставрос?! Взрослый ведь человек! Более того – отец!

– Вы о чем, Лидия Илларионовна?

– Как ты мог так расстроить Викулю?!"

"– Я никого намеренно не расстраивал. Вика слишком мнительная.

– А как, ты думал, она отреагирует на то, что ее отец предал память о ее матери?!

– Я на этот счет вообще не думал. Да и моя дочь в своем возрасте вряд ли мыслит подобным образом. А вам я настоятельно не советую вкладывать ей в голову такие идеи. Талия умерла пять лет назад. Я достаточно долго носил по ней траур.