Погоня за счастьем

Легче всего было посчитать меня безумцем и на этом успокоиться. Пойми же, я был в ужасном состоянии, терзался мыслью о том, что навсегда потеряю лучшего друга, если не сумею все выяснить и расставить по местам. Ты и твои братья даже не дали мне возможности попытаться. Вот за что я виню вас, Йен.

— Что ж, уже ничего нельзя изменить, как и тот факт, что твое поведение было далеко от нормального. И винить нас без всякой причины…

— Я уже объяснил тебе причины.

— Да, отчаяние, боль, ярость — ужасная смесь взрывных эмоций, но это все же не оправдывает полного отсутствия рассудка и инстинкта самосохранения. Хочешь, чтобы Мелисса, которую, по твоим словам, ты любишь, подверглась смертельной опасности?

— Значит, любя Мелли, я рискую ее жизнью?! Неужели не сознаешь, насколько твои рассуждения притянуты за уши? Все это случилось девятнадцать лет назад, и с тех пор никто ни разу не имел оснований утверждать, будто во мне таится хотя бы крупица безумия, готовая вырваться наружу.

— Но однажды все-таки вырвалась, — напомнил Йен. — Значит, может и повториться…

— Слушать не желаю, — отмахнулся Линкольн. — Надоело. Лучше позволь объяснить, как все это вижу я. Все вы слишком стыдитесь того, что наделали девятнадцать лет назад, чтобы сдаться и признать, как жестоко ошиблись.

— Если ты так считаешь, дело твое, — вздохнул Йен. — Мы всего лишь хотим, чтобы наша племянница была счастлива в браке и не попала в беду из-за вспыльчивости мужа. Не желаем провести остаток жизни, тревожась за ее благополучие. И у тебя к тому же нет доказательств собственной правоты.

— Нет, это ты ждешь, когда подтвердится твоя точка зрения. Можете подначивать меня сколько угодно, я и ухом не поведу, потому что совершенно нормален. Но клянусь, если кто-то и способен свести человека с ума, так это вы, Макферсоны.

Йен невольно рассмеялся:

— Ты так думаешь, парень? Может, и это войдет в легенду.

Вместо ответа Линкольн презрительно фыркнул.

Снова пошел дождь, и к тому времени как впереди показались стены Крегоры, оба вовсю чихали."

"А Локлан, вместо того чтобы успокоиться, все сильнее тревожился. Мелисса даже не пыталась вытянуть из него извинения за то, что безоговорочно поверил худшему. Она вообще молчала. Столь неестественное спокойствие не в привычках его дочери.

Он завернул ее в свою толстую куртку, которая, к счастью, была чуть посуше ее собственной: по пути к берегу мужчины попали под сильный дождь и, не останавливаясь, повернули назад, на поиски пропавшей троицы.

— Ты сильно простудилась, дорогая? — спросил он, прижимая ее к себе.

— Совсем немного, но, по-моему, у меня жар, — прохрипела она так тихо, что он едва ее расслышал.

— Твоя мать обо всем позаботится, как только мы доставим тебя домой.

— Знаю, — вздохнула она.