Погоня за счастьем

 — Если таковая и имеется, мне искренне жаль ее, но поскольку до моего отъезда ни у одного из вас не было детей, все, кто родился позже, чересчур молоды для меня, и, кроме того, мне противно было бы иметь дело с любой вашей родственницей от одного сознания, что она принадлежит к клану Макферсонов.

— Это дочь нашей единственной сестры, той, что старше Йена Первого на год.

— Тогда у вас не было сестер, иначе вы непременно бы об этом упомянули: недаром вечно хвастались, какая у вас большая семейка.

— Ни мы, ни па ничего о ней не знали, — пояснил один из младших Макферсонов. — И услыхали о ее существовании через месяц-другой после твоего отъезда. Месяцев через девять она родила Макгрегору дочь.

Линкольн на мгновение замер.

— Нет, — с трудом выговорил он, — она не может быть вашей племянницей.

— Может.

— Черта с два! Вы разрушили мою жизнь, но уж этого не испортите!

— Ты приписываешь нам больше, чем мы того заслуживаем! Именно ты никак не желал оставить нас в покое.

— А кто, спрашивается, все это затеял? — с горечью добавил чей-то голос."

"Линкольн обернулся к говорившему. Странно, но он сразу и без пояснений понял, кто это. Те же глаза, темно-зеленые, как почти у всех Макферсонов. И хотя у большинства волосы были светло-русыми, этот отличался темно-каштановыми вихрами. Дугал Макферсон. Дуги. Единственный, кого Линкольн называл лучшим другом. Кого выбрал в лучшие друзья. Больше он никогда и никому не доверял.

— Дуги…

Не успел последний звук сорваться с языка, как двое старших братьев встали перед Дугалом с явным намерением защитить. Абсурд! Такая привычка была вполне понятна, пока они росли, стараясь всячески покрЬви-тельствовать младшим братьям, требовалось это или нет. Но сейчас все они взрослые, а Дугал — ровесник Линкольна и вполне способен сам за себя постоять.

— Вижу, все по-прежнему. Никто из вас ни на йоту не изменился, — брезгливо поморщился Линкольн. — Интересно, почему это меня не удивляет?

— Опять оскорбляешь нас, парень?

— Пусть себе, Адам, — спокойно посоветовал старший.

Йен Первый — голос разума, самый веский и самый рассудительный. Когда банда затевала потасовку между собой, достаточно было его слова, чтобы все стихло. Он считался первенцем Макферсона, пока они не узнали о существовании сестры.

— Йен Шестой недаром встревожился и послал за нами, — продолжал Йен Первый так же невозмутимо — Линк, судя по всему, вел себя с девушкой благородно, если не считать парочки краденых поцелуев, но если что и не изменилось, так это он. Если мужчина за целых девятнадцать лет не смог избавиться от дурного характера, это навеки. Теперь, когда он узнал, что Мелли — одна из нас, наверняка перестанет ее преследовать: недаром заявил, что презирает любого, кто с нами в родстве.