Пограничник. Том 10: Тень \

Лицо, которое он, видимо, закрывал серой куфией из тонкой шерсти, теперь стало открытым. Его темно-ореховые глаза смотрели прямо на Анахиту.

Девушка, дрожа всем телом, аккуратно показала ему платок.

Псалай отстал от стены.

— Идем, — бросил он.

— Я… Я не могу сейчас, — испугалась девушка. — Я… Мне нужно домой.

— Идем, — настоял Псалай.

Девушка поджала губы. Поправила платок, скрывавший ее лицо. А потом направилась вслед за Псалаем в глухой переулок, заваленный каким-то мусором и помоями.

Анахита ощутила настоящий страх. Уж чего-чего, а найти здесь, у лавки Наджибуллы самого Псалая она не рассчитывала. Это худшее, что могло случиться. Ведь сейчас он может прямо спросить у нее, что девушка хотела им передать. И тогда план Селихова может провалиться.

«Нужно что-то придумать, — промелькнула у Анахиты в голове мысль, — быстро что-то придумать».

— Зачем ты пришла сюда? — с нескрываемым отвращением спросил Псалай.

— Я хотела оставить платок… — призналась девушка.

— Платок… — Псалай надменно приподнял подбородок. — Значит, твой пес шурави снова притаскивал свой облезлый хвост в твой дом?

Псалай поморщился.

— Мне каждый раз противно ходить в эту грязную дыру. На твоем месте я бы уже давно пошел и придушил твоего ублюдка, что своим греховным появлением загрязняет все вокруг.

Псалай был зол. Очень зол. Обычно Анахита не видела его таким. Мужчина оставался значительно менее многословным. А еще внимательным и скрытным. Но не сейчас.

Кажется, после пожара дела у душманов идут не очень. И Псалай решил выплеснуть свою злобу на Анахиту…

И девушка почувствовала, как словно бы против собственной воли она стискивает зубы. Все еще не глядя ему в глаза, Анахита сказала:

— Пожалуй, я схожу. Но схожу, чтобы помолиться. Чтобы просить Аллаха простить все мои грехи. А ты? Почему ты здесь, Псалай? Что ты до сих пор делаешь в кишлаке, когда настоящие моджахеддины либо погибли, либо ушли на войну?

Псалай нахмурился. Даже злобно оскалил зубы.

— Или ты только и можешь, что ходить по рынку, — она решительно заглянула Псалаю в глаза, — и пугать женщин?

— О чем ты хотела сказать нам? — прошипел Псалай. — Быстрее. У меня мало времени.

Девушка сглотнула.

— Я… Я не могу сказать сейчас.

— Почему это?

— Я… Я боюсь, — выдохнула девушка. — Кажется, мой Иван стал что-то подозревать. Кажется… Он начинает догадываться, что я общаюсь с вами. Я боюсь, что он может следить за мной.

Псалай быстро, не говоря ни слова, метнулся к выходу из переулка, опасливо, словно вор, осмотрел улицу снаружи. Обернулся к Анахите.

— Но он кое-что мне сказал, — сказала девушка тихо, а потом специально уронила платок на землю. — Кое-что важное, что вы должны узнать.

Псалай молчал, сверля ее взглядом.

— Сегодня днем Ваня уезжает на заставу.