Пой, молись, люби

Неужели это ревность, думала Эва, а не просто чувство собственника, не желавшего делить ее ни с кем другим. Еще в Греции ей следовало поверить в возникшее было у нее подозрение. Если бы она разобралась в этом сразу, то вчера вела бы себя иначе.

Солгав, она подписала смертный приговор отношениям с Заком. Но она солгала, повинуясь импульсу, ухватившись за более простой выход из положения, желая лишь одного — не повредить своей семейной жизни. Но как убедить Зака поверить ей? Как доказать, что она любит его, что ей необходим именно он, а не его богатство или тем более какой-то другой мужчина? Уж конечно, не сидя сложа руки в мятом платье, с красными как у кролика глазами, изнывая от жалости к себе самой!

Когда она спустилась вниз и заглянула в библиотеку, то впервые обратила внимание на беспорядок, который устроил здесь накануне Зак, давая выход своему гневу. Ящики выдвинуты, дверцы шкафов распахнуты, книги и бумаги в беспорядке валяются на столе и полу.

Что-то подсказывало Эве, что она приехала домой раньше, чем он ожидал. Иначе Зак забрал бы с собой все, что ему принадлежало, так что она не сумела бы найти подтверждение тому, что он когда-то жил здесь вместе с ней. От этой мысли по ее спине пробежал холодок. Не меньше пугала и быстрота, с которой Зак решил порвать с ней.

Машинально она принялась наводить порядок, но вскоре руки у нее опустились. Ради кого ей стараться? Она сказала ему правду, и он не поверил ей. Призналась, что любит, и он опять не поверил. Самое лучшее, что она может сделать, это поехать к нему. Так зачем же она даром теряет время?

— Эва? — Брэд замер как вкопанный в дверях приемной. — Босс ждет тебя?

— Разве мне надо записываться на прием? — Натянутые нервы заставили ее ответить с излишней резкостью, и она тут же виновато вспыхнула:

— Извини. У него есть кто-нибудь?

— Нет, но его ждет вертолет, он собирался лететь на север.

— Ничего, я его надолго не задержу.

Она решительно прошла в кабинет мужа. Зак стоял у окна. Услышав шаги, он круто обернулся и замер, его лицо приняло бесстрастное выражение, а холодные глаза остановились на ней с полным равнодушием. Сердце у Эвы ёкнуло, все заранее подготовленные слова улетучились из головы.

— Этого я никак не ожидал, — медленно произнес он. — Я полагал, у тебя хватит гордости не устраивать здесь сцен.

— Я не собираюсь устраивать никаких сцен. — Пульс бешено стучал у нее в висках, она была не в силах оторвать от него глаз. Ей казалось, что он ушел от нее уже много дней назад.

— Тебе здесь нечего делать. Возвращайся домой. Все равно ты не скажешь ничего такого, что стоило бы слушать.

— Но ты должен меня выслушать! — воскликнула Эва.

— Зачем? Я не хочу тебя больше видеть, вот и все.

Кровь отлила от ее щек.