Поймать Тень

Слившись в единый, они влетели в алтарь и на мгновение растворились там. А затем раздался взрыв.

Пламя очертило круг, словно сдерживаемое кем-то.

Оно плясало, пожирая зло, забирая наши потери, поглощая боль. Оно светилось в моих глазах. Как все горело в тот день!

— Что-то подсказывает мне, сейчас не первый раз, когда ты используешь это пламя? — лукаво спросил Эдрр.

— Вы правы. Пламя я создала, когда погибли те, кого очень любила, — начала рассказывать я, смотря на «Танец скорбного огня». — Мои сестры и подруги. Они все погибли из-за меня. Вот шутка богов — готовая заплатить своей жизнью, я потеряла все кроме нее. Прими же мою клятву, благородный Эдрр. Тебе и твоему народу я доверю надзор за ней, чтобы больше никто не говорил мне — «тебе нельзя». Мне можно. Мне нужно! Вы примете клятву?

— Да, дитя, если ты считаешь нужным.

— Необходимым! — Я встала на одно колено и достала короткий мечик из ножен. Положив его на вытянутых руках, я заговорила: — Клянусь пред вами, дети богов, священные единороги, клянусь пред огнем, пред душами любимых мной людей. Я, Лилитана, дочь Эрнеста, посвященная Эл-лил, богине-луне, принцесса Вольская, я, носящая имя Тани Лил, клянусь жизнью врага заплатить за смерть и боль. Клянусь пролить его кровь там, где он убил вас, там, где лежит убитый горем наш отец и повелитель. Клянусь собственной душой — убить тебя Хананель, владыка металлов.

— Ты забыла условие отступления, — напомнил Эдрр.

— Ах, да! Условие отступление такое. Я отступлю от своей клятву только в том случае, если тебя убьет мой возлюбленный. А то от этих демонов всего можно ждать. Клянусь! Прими мою клятву, народ единорогов.

— Клятва принята! — кивнул Эдрр. — Но не слишком ли она сурова?

— С клятвой или без, я все равно добьюсь смерти для Хананеля. Он убил меня, я убью его.

— Ты смелая девочка.

— Я безрассудная и невоспитанная.

— Ты говорила там, на поляне правду? — пристал ко мне единорог. — Ты действительно меня любишь?"

"— Конечно, — без задней мысли ответила я. А надо было бы насторожиться, потому как следующее, что Калгн сказал, было:

— Я тоже тебя люблю!

Я поперхнулась:

— Хорошо… Э-э, в каком это смысле?

— С самом настоящем. Я тебя люблю.

— Обалдеть! У тебя с головой все в порядке?

— Все. Конечно, я понимаю — это невероятно. Но ты особенная, Лил. Я долго наблюдал за тобой — за тем, что и как ты говоришь, за тем, что делаешь, как двигаешься, как смотришь. И мне нравилось все это. Жаль, что ты не единорог.

— Это хорошо, Калгн. Иначе были бы проблемы. Пойдем купаться, а то я себя такой потрепанной чувствую. Да и ты на себя посмотри, грязнуля. Кстати, забыла сказать — ты мне два ребра сломал тушей своей неподъемной.

— И как ребра, — забеспокоился единорог.

— Нормально. На мне кости срастаются, что на тебе плоть.