Поймать Тень

Воровка, конечно, сначала испугалась, но потом, заметив как гидра ластится у ног Бинки, успокоилась.

Кстати, за время наших совместных мытарств, моя лошадка и гидра вроде подружились. И когда Нагос отчаянно вихлял сзади, дабы скрыть наши следы, и время от времени играючи щелкал зубами у самого кончика хвоста коняги, та лишь кокетливо фыркала и забирала в сторону.

До вечера мы ехали, а потом я свалилась и сказала:

— Все, надоело! Больше до утра с места не сдвинусь. А то я и ту ночь не спала, а если и эту не отосплюсь… Ой! — вспомнила я.

— Чего?

— Я, кажется, свидание пропустила. На которое меня так настойчиво приглашали. Уголек, смотайся, а? Чего тебе стоит. Извинись там за меня. — Зверушка так на меня посмотрела, что мне не оставалось ничего делать, как тяжело вздохнуть, — Ну, да, ты права. По головке меня за такое точно не погладят. И не погладят, и не поцелуют, и не коснутся! — Я уткнулась носом в брошенный на землю походный рюкзак. — М-м, ну зачем тогда это мучение? Нас обоих это терзает. Ох, Уголек, что же мне делать? Завтра будет слишком поздно, а сегодня я не могу. А что если за нами пошлют погоню, нельзя же так рисковать. Уголек, что мне делать?

Саламандра разве что пальцем у виска не покрутила. Зато это сделала Катинка.

— Совсем сбрендила? Не, ну я сразу поняла, крыша у тебя капитально поехала, но чтобы так! Ты может еще с лошадью поговоришь?

— Говорила! — обиделась я. — Очень, знаешь ли, мудрые животные. Ты бы моего Калгна увидела, сразу шутить раздумала. Правда, это не совсем кони были, а единороги. Саламандра не простая ящерка. Руны она знает похлеще любого архимага. Да и обстановочку уже пронюхала. — Уголек блаженно задергала задней ножкой, пока я гладила ее под шейкой. — Что же мне делать? Он ведь обидится.

— Ты чего, дура? Куда ты собралась? На свидание ей видите ли надо! Ну и иди, — вовсю разоралась Катинка. Хм, попутчиков женщин у меня еще не было. — Сама разберусь.

— Куда мне идти? Никуда я не пойду. А вот как крепко буду спать, это вопрос. Да и что у нас за свидание получится, я ведь вечно буду дергаться, бояться. А у него хватит мозгов подумать, что это из-за него. Это ведь Заквиэль с Данте всегда все знают, а этот? — Саламандра демонстративно отвернулась, давая понять, что на эту тему говорить не будет. — Он ведь меня убьет за такие проделки, — тяжко вздохнула я, раскручивая браслет на запястье. — Ну, не убьет, ты права, Уголек, ни во сне, ни в жизни руку на меня не поднимет. Только знаешь, от слов то побольнее бывает. А он, мерзавец, умеет их выбирать. Письмо-то как написано, вроде и ничего нет, а каждое слово словно кричит. Да и за эти два месяца ничего хорошего мне не светит. И ведь ждал, подлец, — я хлопнула себя по коленям.